Шрифт:
«Я бы их игнорировал».
Я пытаюсь не пялиться на телефон в ожидании нового сообщения. Мне нужно работать. Что ж, я хоть и неохотно, но упорно работаю, пока спустя десять минут не приходит ответ.
«Именно это я и делаю. Но мне это не очень нравится».
«Тогда перестань это делать. Делай то, что хочешь».
«Но то, что я хочу, причиняет людям боль. Я мешаю. Я травмирую».
«Иногда людей нужно травмировать. Это напоминает им, что жизнь коротка».
Следует долгое молчание. Как только я начинаю сожалеть о том, что написал, мой телефон снова загорается.
«Она была бы очень красивым ребенком».
Мои глаза щиплет. Холодное бесстрастие к женщине, которую я трахал ранее, и целеустремленность в поиске отправителя-загадки, тают. Вот так просто, из-за одной фразы.
«Спасибо».
— 10 –
3 года
29 недель
6 дней
Вдали вырисовываются темные силуэты деревьев, словно огромные палочки корицы. В полночь поверхность озера Галонага выглядит как застывший жженый сахар. Луна напоминает идеально круглую головку сыра Бри.
Я чертовски заблудилась. А также чертовски проголодалась. Ну, в этом нет ничего нового. Я голодна примерно триста шестьдесят четыре дня в году. Единственный день, когда я не голодна — день рождения Гитлера. Оу, а еще следующий день после Дня Благодарения. К счастью эти два дня не совпадают, иначе праздник пришлось бы назвать: Слава-Богу-Гитлер-сыграл-в-ящик-еще-в-сороковых, что определенно не произвело бы того же фурора, который капиталистическое общество Америки так сильно любит в своих выходных.
В своем нескончаемом и напряженном размышлении о важности праздничного настроения я умудряюсь заблудиться еще больше. Вопреки распространенному мнению, в фонариках нет ничего потрясающего, ну, кроме того, что они могут быть классным украшением для импровизированных вечеринок. Я продолжаю разглагольствовать еще пару секунд, прежде чем осознаю как же здесь все-таки жутко, и очееень тихо. Так что я сдаюсь и присаживаюсь. Прямо на домик скунса. Великолепная и, естественно, недовольная зверюга высовывает свою задницу как раз вовремя для того, чтобы полностью пропитать своим отвратным спреем мою лодыжку.
— О, святые… — меня начинает тошнить, и я прикрываю нос рукавом толстовки. — Ты негодяй! Внимание, внимание: эта полосатая лесная тварь — ЖОПА! О, Господи, да у тебя там нескончаемый запас что ли?!
Скунс восхищается своей работой долю секунды, а затем пускается наутек. Я лишь трясу кулаком ему вслед. А что еще я могу поделать? Не могу же я возиться с местной озлобленной живностью, мне нужно найти Талли, снова. Дневной лес сильно отличается от леса глухой ночью, а когда я слышу хриплое карканье вороны, то начинаю жалеть о своем решении побродить по месту, несомненно, напоминающему съемочную площадку фильма «Ведьма из Блэр: Курсовая с того света». Но я придерживаюсь скалы, чтобы всегда знать, где находятся край, и следовать недалеко от него.
Наконец, среди деревьев появляется белый крест, и я мчусь к нему. Земля по-прежнему мягкая, после того как я раскапывала ее в прошлый раз, и я делаю это снова. Расхищение могил — конечно, не работа моей мечты, но я чертовски в ней преуспела. Не то, чтобы кому-то следует об этом знать. Ну уж нет. Никогда!
— Привет, Талли, — тихо говорю я. — Я вернулась.
Маленький розовый сверточек такой грязный. Я стряхиваю с него землю и вытаскиваю хвойные иголки. Талли смотрит на меня своими пустыми глазами. Они были бы голубыми, поскольку у Джека — голубые, так же как и у Софии, правда у нее они скорее синие. Готова поспорить, они были бы ошеломляющими, напоминающими лазурит или океан в летний день. Малышка была бы прекрасна: с волосами Софии, ростом и лицом Джека. Я улыбаюсь и разворачиваю сверток, затем беру браслет с ее именем.
— Ничего, если я возьму его с собой?
Кивнув лежащей неподвижно Талли, я забираю браслет. Серебро мерцает в лунном свете. Я заворачиваю сверток и закапываю его обратно, надеясь, что в последний раз.
— Я буду тебя навещать, — говорю я. — И принесу тебе игрушку, ладно? Я знаю, где достать хорошие игрушки.
— Эй! Сюда!
Чей-то голос раздается в ночи, и лес наполняется шорохом вновь прибывших. Тяжелые и мощные шаги сотрясают землю. Их много. Много потенциальных серийных убийц, готовых отрубить мне голову пожарным топором. Или это родители Эйвери. В любом случае, я влипла. Ныряю за гниющее бревно и затаиваю дыхание. Я едва могу их услышать; они на приличном расстоянии, но достаточно близко.
— Что-нибудь нашел?
— Нет, сэр. Вы уверены, что это именно то место?
— Конечно. У меня надежный источник. Продолжай искать. Нам нужны доказательства.
Доказательства? Мое