– Артбатарея вот здесь, на опушке леса в трех километрах от станции Погостье. Там же, в домах, рядом, устроились их расчеты.

– Спасибо, товарищ старший политрук. Нам надо дальше, время поджимает. Я вам дам проводника, он вас доведет до наших.

Один из солдат пожелал присоединиться к разведчикам.

– Товарищ капитан, я рядовой Шевелев. Знаю, где немецкая батарея. Возьмите меня с собой, - попросился он.

– Я не против, но что скажет старший политрук?

– Пусть идет. Хороший парень.

Группа капитана Фадеева до станции Погостье дошла только к вечеру. Капитан объявил привал.

Шевелев оказался очень сообразительным парнем. Разведчиков под Погостье он привел без компаса. И характер у него был открытый, приветливый.

Утром, едва открыв глаза, Микулай увидел на высокой сосне сороку, похожую на старушку в черном платке. Сорока поправила клювом свои перья и, каркнув, улетела. «Похоже, недалеко деревня. Сороки не любят улетать далеко», - подумал старшина, наблюдая за её полетом.

Разведчики, привыкшие к быстрым сборам, построившись по двое, засветло бесшумно двинулись в путь.

Расчеты вражеской батареи разместились в двух землянках рядом друг с другом. Около них и пушек по одному солдату в охране, которые менялись каждые четыре часа. Весь день немецкие артиллеристы по приказу офицера меняли прицелы, чистили пушки. Когда стемнело, остались только караульные.

Землянку с левой стороны разведчики обозначили как «А», а с правой – «Б». Командир батареи, офицер, в левой землянке, а фельдфебель - в правой.

Вот сменился караул. Кудряшов посмотрел на свои ручные часы: ровно полночь. Разведчикам ждать еще час, пока караульные, сдавшие свой пост, не заснут. От батареи в трехстах-четырехстах метрах, у дороги Кондуя-Погосте, разместилась вражеская хозчасть. Там дымили кухни, слышалось ржание лошадей, виднелись темные силуэты домов.

Капитан с Кудряшовым договорились так: старшина бесшумно убирает караульного, охранявшего расчеты, надевает его плащ-палатку и каску, затем убирает караульного у пушек. После этого он быстро бежит к Хасиеву и Пудову к землянке «Б». Капитан с другими разведчиками в землянке «А» добывает «языка» - командира батареи. Саперы тем временем закладывают тол в стволы пушек, в подвал с ящиками снарядов и, соединив бикфордовы шнуры, ждут сигнала.

Все готовы. Каждый разведчик знает свои действия. Стрелять только в крайнем случае, и то только внутри дома. Все строго предупреждены: действовать бесшумно.

Немецкий караульный, заступивший после сна, чуть походив, сложил плащ палатку и присел на пень. Посмотрел по сторонам, прислушался. Вокруг тихо. И, сидя, начал клевать носом.

Кудряшов у Пудова взял снайперскую винтовку, а ему отдал свой автомат. Проверил магазин с патронами, пружины затвора. Хоть Пудов и аккуратный солдат, но старшина не изменил своим привычкам.

Караульный, встав, начал прохаживаться, но, не сумев перебороть сон, вновь присел на пень. Автомат прислонил к себе. У немца нет причин для страха. Передовая линия далеко, под Погостье.

– Ну, старшина, начинаем, - прошептал капитан, когда голова караульного опустилась на грудь.
– Давай, действуй.

У Микулая сердце сильно забилось, на лбу выступил пот. Быстро справившись с волнением, очень осторожно пополз к землянкам.

Смелость солдата познается в разведке. В такой момент никто не может не волноваться. Легко ли это - ползти навстречу смерти? Успеет сонный караульный схватить автомат и выстрелить - ничто и никто уже не спасет.

"Кудряшов не боится смерти, не бережет себя, - говорят некоторые. Не правда это. Кому не хочется жить? Кому хочется умирать? Кудряшову тоже жизнь дорога. Но он знает, за кого и за что сражается, очень хорошо знает. Тот, кто знает это, не пожалеет жизни для победы, готов даже закрыть грудью сеющую смерть амбразуру.

Микулай медленно, бесшумно дополз до землянки. Вход в нее прикрывал шалаш. Кудряшов дополз до шалаша, встал и, как будто только вышел из землянки, смело зашагал к караульному. Вдруг под ногами хрустнула сухая ветка, и немец поднял голову. В это время Кудряшов спустил курок винтовки и часовой упал.

Стремительно накинул плащ-палатку, надел каску и, как ни в чем не бывало, медлеенно пошел к часовому у пушки.

Часовой, видимо, подумав, что тот идет перекурить, с улыбкой шагнул в его сторону. Но тут же схватился руками за грудь, посмотрел широко раскрытыми глазами и опустился на колени, затем упал.

Микулай тотчас поспешил на помощь Хасиеву и Пудову к землянке «Б». Саперы приступили к своей работе.

В землянке на нарах в два яруса уже «спал» немецкий расчет. Перед Хасиевым стоял фельдфебель с завязанными руками и с кляпом во рту.