– А-а, это ты, комиссар! – с искаженным от злости лицом закричал Аваськин. – Там ты был мастер говорить, что же ты здесь язык проглотил? – При этом приставил свой палец к груди Сомова. – Вот, он политрук! – сквозь зубы процедил он, обернувшись к немцам.

– Предатель! Подлая собака! – плюнул в лицо Аваськина Сомов.

Аваськин отскочил назад.

– Комиссар, комиссар он! – закричал он.

Прозвучала автоматная очередь, и Сомов упал.

Остальных пленных красноармейцев загнали в кирпичное здание, похожее на склад, с решетками на окнах,

Аваськина назначили старшим среди пленных.

– Если кто-нибудь из них сбежит – кхх! кхх! – пригрозил офицер.

Аваськин попытался что-то сказать, но его толкнули в спину автоматом, и он вместе со всеми оказался внутри склада. Железная дверь с грохотом захлопнулась.

Темно. Сыро и холодно. Слышались стоны тяжелораненых.

Аваськин задремал, и сразу, как наяву, перед ним встал комиссар Сомов. Вот он пригрозил ему раненой рукой и, сказав: «Подлая собака!», опять плюнул в лицо. Санька от страха проснулся, вытер потный лоб рукавом.

Чуть посидев, опять лег и уснул тревожным сном. Тихо. Только изредка слышался чей-либо стон. Вот чьи-то сильные руки схватили Саньку за горло. Санька задергался всем телом, пытался помочь себе руками, но напрасно. Он не смог ни вдохнуть, ни выдохнуть. И - темнота.

Затем три красноармейца подошли к телу Саньки, сняли с его ног обмотки и обвязали их вокруг его шеи. Уже хотели его подвесить к крюку на стене, но не успели: вдруг за дверью послышались шаги. Три тени быстро разошлись по местам. Открылась дверь, и вошли три автоматчика. «Встать» - раздалась команда. Раненые красноармейцы со стоном встали. «Этот почему не встает?» - сказал один из немцев и пнул раза три по телу Аваськина. «Мертв» - сказал другой. Затем два немца, схватив за ноги, вытащили тело и бросили его за складом. Пересчитав оставшихся, ушли.

– Похоже, смена постовых, - сказал кто-то в темноте.

– Собаке - собачья смерть,- послышался чей-то низкий голос.

– Подлец, - добавил третий.

***

Кудряшов вошел в землянку, и разведчики, с улыбкой, его поприветствовали. Вслед за ним пришел Фадеев, обнял Кудряшова.

– Ну, пляши, старшина, тебе письмо! – с удовольствием сказал он, доставая из кармана «треугольник».

Разведчики в такт захлопали в ладоши, застучали по котелку, затопали ногами.

Микулай пустился в пляс с присядкой. И куда делась усталость! Ведь он не спал и не ел двое суток, только что из боя. Микулай подсел к еле мерцавшей лампе, вскрыл конверт и начал читать. С нетерпением он ждал этого письма. Разведчики, не желая ему мешать, замолкли, а капитан затянул папиросу.

«Дорогой, любимый, незабвенный Коля! Вся деревня желает тебе здоровья и шлет привет. Не срамишь ты свою деревню, сражаешься храбро.

То и дело приходят похоронные на односельчан. Пришли письма о гибели Тарас Пети, Якамаш Сани, Паки Тюпана, Ильмусь Якура и еще четырех-пяти односельчан. В каждом доме горе. Но мы не опускаем головы, а смотрим вперед. Желая скорейшей победы, для фронта трудимся дни и ночи. Помнишь, я тебе писала про Тусьта Элюка? Он совсем опоясался. Пока другие проливают на фронте кровь, он здесь устроил шумную свадьбу. Женился Керкури Рине. Свадьба пела и гремела. Я тоже пошла посмотреть. Касьтук Микулки, работник потребсоюза, был тамадой. Вскакивал на скамейку и пел частушки, все время громко кричал: «Салам-алейкум, тав сире». Вот так: у одних горе, у других веселье. Больше деревенских новостей особо нет, вроде написала все.

Любимый Микулай, сильнее бейте этих ненавистных врагов. Возвращайся с победой. Валя. 13.V.1942 год».

– К столу, товарищ старшина, - сказал Пудов, когда тот прочитал письмо.

– Товарищ капитан, поужинайте с нами, - пригласил командира роты Микулай, убирая письмо в нагрудной карман.

Все дружно уселись за самодельный стол и принялись за солдатскую еду: горячий суп, каша, чай. Затем сытые солдаты улеглись спать. Микулай, чуть вздремнув, встал. Зажег лампу «мышиный глаз» и сел за ответное письмо.

«Любимая моя Валя! Получил твое долгожданное письмо. От всей души благо дарю тебя за него. Даже усталость куда делась. Глядя на твою фотокарточку, всегда в мыслях разговариваю с тобой. Эх, душа моя, говорить бы и говорить с тобой, глядя в твои глаза. Раньше, когда были рядом, я стеснялся, а сейчас, тоскуя по тебе, обнимал и целовал бы тебя, душа моя.

Наступили теплые дни, все кругом зеленеет. Здесь, под Ленинградом как ни тяжела солдатская жизнь, мы верим в нашу победу. Скоро город Ленина освободим от блокады. Любимый город скоро задышит полной грудью.

Ты пишешь, что Тусьта Элюк женился. Пусть веселится. Однако я такому человеку ничуть не завидую. Когда вижу таких непорядочных людей, становится противно, даже разговаривать о них не хочется.

Валя, дорогая, скоро мы переходим в наступление. Тяжелый путь нам предстоит. Не остановимся, пока не уничтожим их осиное гнездо. Мы сражаемся за правду, за родную Отчизну.

Сегодня в нашей роте, Валя, большая радость. Сегодня наградили орденом Ленина капитана Фадеева, меня - Красного Знамени, моего друга, Пудова Георгия, орденом Красной Звезды и еще пять разведчиков из нашей же роты – медалями. Ну, родная, любимая, будь здорова, и себе того же желаю.