кафедры правительства, осуществляя с них ожесточенные атаки на тех, кого они

называют «ваххабитами». Они опорочили Ахлю-с-Сунна, обвинили их в заблуждении и

куфре, навешали на них грандиозные обвинения, натравили на них народные массы и

членов правительства, и исказили их образ так, что он стал самым отвратительным и

уродливым в глазах народа, и люди стали бросаться на Ахлю-с-Сунна, как бросаются

поглощающие пищу на блюдо.

Сколько сотрудничали они с правительством, запрещая издание книг, журналов и газет, издаваемых Ахлю-с-Сунна, и запрещая владельцам книжных магазинов и книгохранилищ

продавать их. Они также призвали людей с помощью телевидения, радио и газет к

отвержению их и отказу от их чтения. И правительство Дагестана помогает им во всем

этом и содействует и дает им зеленый цвет. И сколько раз они вместе с сотрудниками

спецслужб, милиции и правительства устраивали рейды по всем концам Дагестана,

оценивая положение и предупреждая людей от распространения там «ваххабизма». Люди

не знают Аллаха, и не знают Ислама, и не произносят слова Свидетельства (шахады), и не

совершают намаза и не соблюдают поста... И вместе с тем, первое, от чего их

предостерегают – «ваххабизм». И сколько раз призывали они с минбаров мечетей и

кафедр правительства к убийству «ваххабитов». И они не ограничились этим, но стали

устраивать облавы на места нахождения и работы Ахлю-с-Сунна. Они нагрянули с

милицией в центр «Кавказ», принадлежащий Ахлю-с-Сунна, который был

зарегистрирован согласно их закону. Они ворвались туда в масках, все перевернули,

поломали все приборы и избили до крови молодых людей, которые брали уроки арабского

языка там. Затем они забрали все, что там было, в том числе и этих молодых людей, и

отвезли в милицейское управление. А молодые люди держали пост (это было днем в

Рамадан), и когда они хотели сплюнуть кровь изо рта, их принудили ее проглотить,

сказав: «Не оскверняйте нашу землю своей кровью!».

Но они не ограничились и этим. Они проявили инициативу для издания закона или

поправки к закону, где говорится о запрещение того, что они называют «ваххабизмом». А

«ваххабизм», о котором они повторяют в своем сумасшествии и помешательстве, - не

иначе, как призыв к Аллаху, поклонению одному лишь Аллаху, оставлению ширка и

нововведений (бид’а) и соблюдению Сунны… В конце концов они убедили правительство

в необходимости этого. Оно пошло им навстречу и издало 27-28 декабря 1997 года закон, удовлетворяющий их потребности и утоляющий их жажду.

Ахлю-с-Сунна, несмотря на это, идут по пути Таухида и призыва к нему, и по пути

Джихада. Не вредит им предавший их и противоречащий им, и их не лишают их твердой

решимости идти вперед те наказания и трудности которые они встречают на своем пути, ибо они уверены, что путь к Раю сложен и такова традиция Аллаха.

Такова упорная работа суфиев Дагестана и их деятельность. И Джихад чеченцев шел по

соседству с ними, но они не участвовали в нем и не сказали даже полслова в поддержку

их, и не знали своих коллег и братьев чеченцев-суфиев, и не вспоминали и них во время

войны. Тогда как Ахлю-с-Сунна Дагестана встали бок о бок с ними и участвовали в их

Джихаде своим имуществом и своими душами. Однако когда война закончилась, и

российские войска были выдворены с чеченской земли, суфии вернулись к проблеме

«ваххабизма» и подняли ее снова. И тут нашли общий язык суфии Дагестана и Чечни, и

они признали положение друг друга. Между ними начались встречи, но не иначе как для

обсуждения проблемы «ваххабизма» и необходимости организации работы и объединения

усилий против них.

В конце концов, военный командир Шамиль Басаев устроил конференцию в Грозном,

столице Чечни, на которой присутствовали муфтии Дагестана, Чечни и Ингушетии. Они

обсудили тему «ваххабизма» и методы борьбы с ним, упомянули о необходимости

противодействия ему и уничтожения его. И при этом ни Шамилю Басаеву, ни чеченскому

муфтию Ахмаду Кадырову не пришло в голову спросить муфтиев Дагестана и

Ингушетии: «Где вы были во время войны, когда решалась наша судьба?!». И ни муфтий

Дагестана, ни муфтий Ингушетии не боялся, что кто-то задаст им подобный вопрос,