прибежища у Фарука и устремились к нему, подобно рабам, благодаря его за дарованную

их шейху одежду. Суфийский шейх встал перед ним и обратился к нему благодарным

рабом, сказав по поводу одежды: «Поистине, она, о, господин мой, символ дарованных

тебе Аллахом дарований и знак щедрости Всевышнего, пролитой на сердце Фарука,

раскрывающий степень чистоты, помещенной в тебе Аллахом так, что очистился твой

прекрасный дух. И это почтение суфиев – горящий уголек из твоего пречистого сердца, которое освещает нам дорогу, и ведет нас по Прямому Пути. Твоим светом мы

пользуемся, под твоим руководством идем, и из духа твоего возвышенного черпаем

вдохновение и руководство. И, поистине, я, имея честь стоять сегодня перед тобой, даю

тебе торжественное обещание, что буду искренним и верным твоему Величеству. Да

поддержит тебя Аллах, о, господин мой, духом от Него, и да оденет тебя в одежды Славы

Его, и да укрепит тебя войском из Его войск, и да поможет тебе Его помощью и да

позаботится о тебе Его заботой».

Говорит Мухаммад Фахр Шакафа: «Поистине, распространение суфийских тарикатов в

исламском мире вызывает удивление и изумление. Увеличилось число их последователей, и от их бедствия спасся лишь тот, кого помиловал Господь твой. И, поистине, я изучал

большинство из этих тарикатов и не обнаружил среди них ни одного, согласующегося с

Кораном и Сунной».

И мне рассказал один мой друг, что однажды на него произвел сильное впечатление вид

совершавших хадж (т.е. их множество) и ему пришел в голову вопрос: «В чем причина

того, что Аллах дал господство кяфирам над мусульманами в большинстве стран мира

притом, что Он обрадовал их тем, что они выше всех остальных, и что им принадлежит

слава, и что Он никогда не сделает кяфирам пути против них, и что Он обязательно

поможет им. И ему было внушено, чтобы он спросил у совершающих хадж, будь то

азиаты или африканцы: «Каков твой тарикат?». И большинство из них говорили ему одно

из названий этих странных тарикатов.

И он посетил группу министров одного из исламских государств, страдающего от

репрессий соседнего государства кяфиров. Он спросил их о названиях тарикатов,

имеющихся в их государстве. Они решили, что он – один из их поборников и

последователей и перечислили ему около десяти названий. Когда же он спросил их, какой

же из этих тарикатов соответствует пути и религии Мухаммада (да благословит его Аллах

и приветствует), этот странный вопрос их озадачил. Один из них ответил: «Каждый,

принадлежащий к тарикату – его тарикат есть тарикат Мухаммада (да благословит его

Аллах и приветствует)». Тогда он сказал им: «Но у Мухаммада был только один тарикат, и его описал Всевышний, сказав: «Таков Мой прямой путь. Следуйте по нему и не

следуйте другими путями, поскольку они собьют вас с Его пути» ( Скот, 153). И сказал

Пророк (да благословит его Аллах и приветствует): «Я оставил вас на том, ночь и день

чего одинаково светлы…». И эти министры разгневались и потребовали прекратить

разговор на эту тему.

И тогда этот друг вспомнил Слова Всевышнего: «Любое бедствие постигает вас лишь за

то, что приобрели ваши руки» ( Совет, 30).

Поистине, суфизм есть суфизм, в прошлом и в настоящем, в наших странах и в других

странах, в своем духе, своем сущности и своей цели, с некоторыми отличиями во внешней

оболочке. Он питает отвращение к знанию, отвращает людей от участия в Джихаде,

превозносит своих шейхов до уровня пророков и даже выше, до уровня Божественности.

И он поддерживает кяфиров, а не мусульман, приверженцев Таухида и разрушает здание

Ислама и т. д.

И если мы посмотрим на историю наших стран, мы обнаружим, что суфийские шейхи у

нас, а также их последователи, вставали на сторону кяфиров. Вот Хасан-эфенди

Кохийский, шейх суфиев Дагестана, о котором они говорят, что он «Божественный Кутб и

господин Гаус, познавший Аллаха и приближенный Аллаха (вали) без всяких сомнений».

Шейх этот жил в начале двадцатого века и был современником имама Наджмуддина(?). А

Наджмуддин – это пятый имам в Дагестане и Чечне, который выступал против Царской

России, как выступали до него Гази Магомед и Имам Шамиль. Он желал освобождения