“Только что…я слышал голос Чиаки?”

Казалось, он звучал прямо в голове.

“У меня слуховые галлюцинации? Но этот голос…я уверен, что…”

По залу разнесся звук свистка.

*

– А твой нрав ничуть не улучшился, да?
– в сердцах проговорил Юзуру.

– …

Они были на крыше, над третьим этажом. Юзуру сидел, прислонившись к перилам. Шел пятый урок - искусство. В старшей школе Дзехоку ученики могли выбрать изящные искусства, музыку или каллиграфию. Такая и Юзуру посещали изящные искусства - и сегодня рисовали на свежем воздухе.

Такая сердито сжимал в руке альбом:

– Я не виноват. Я просто не мог на все это забить.

– Так-то так, да тебя только-только к директору вызывали. Не надо больше нарываться, хорошо?

– Ну ладно, ладно.

Карябая что-то на белоснежном листе, Такая добавил:

– Но я вправду возмущен. Чиаки, этот кретин, вывел меня из себя. Что он, черт подери, себе думает?

– Кстати, Такая, говорят, что у тебя амнезия. Ты действительно совсем не помнишь Чиаки?

– Ага, но…Я уже не понимаю, что к чему.

Такая отложил карандаш и привалился к перилам.

– Можешь оставить все , как есть, хотя я не знаю. Человеческая память - штука ненадежная, да?

– Наверное.

…

– Но, - снова заговорил Такая, откинувшись назад, - я вообще не помню, чтобы мы с ним дружили. Мы и правда с ним друзья?

– Еще какие.

– Лучше, чем мы с тобой?

– Не знаю, - Юзуру аккуратно вырисовывал на своем листке дерево, растущее на школьном дворе.
– Я с Чиаки не так уж хорошо знаком. Но ваши ауры похожи.

“Похожи?”

У Чиаки и у меня?

– С одной стороны, он гордость школы, и учителя на него нарадоваться не могут. С другой - почему-то - я просто чувствую, что у вас есть что-то общее.

– …

– Так странно, что ты забыл только Чиаки. Но в любом случае ты должен сходить в больницу и провериться, Такая. Может, внешних повреждений и не видно, но хуже будет, если ты повредил голову.

– Ага, - он кивнул согласно, но как-то рассеянно. Он не помнил о Чиаки ничего, однако Юзуру не мог ошибиться.

“Кажется, из головы это не выкинешь…”

Он посмотрел в чистое небо.

До них донеслись голоса школьников, приближающихся со стороны северного корпуса. Кажется, это были ученики первого года, которые возвращались из кабинета биологии, что рано закончилась.

– А, Нарита-сэнпай!
– невысокий паренек из толпы разглядел Юзуру и подошел ближе.

– О, привет, Хатаяма.

– Рисуете, сэнпай? Ваш факультатив - изящные искусства, верно?

– Ага. А ты с биологии?

– Да, мы сегодня слайды смотрели.

Молодой человек по имени Хатаяма вместе с Юзуру состоял в школьной группе. Из-за низкого роста он выглядел довольно хрупким, а еще его волосы были каштанового цвета. (У Юзуру тоже были каштановые волосы, однако Хатаяме совсем немного оставалось до блондина. )

Не обращая внимания на Такаю, поглядывающего на него с любопытством, Хатаяма обратился к Юзуру:

– Сегодня репетиций нету, да? А завтра к ленчу придете?

– Наверное, тогда завтра мне нужно принести пару записей.

– Хорошо, - отозвался Хатаяма.
– Тогда увидимся завтра, Нарита-сэнпай.

Он виновато поклонился Такае, будто только что заметив его, и побежал догонять друзей.

– Кто это?
– поинтересовался Такая у Юзуру.

– Ученик первого года, новичок. Ты его знаешь - его зовут Хатаяма. Он пришел в группу только на прошлой неделе, но показал себя очень даже хорошо. Хотя, он и не полностью…

– Ммм…

– Он японец только наполовину. Упоминал, что мать - англичанка.

– О, правда…?

Похоже на то: его лицо выглядело не совсем типичным для японца. Но у Такаи с другими странами было неважно.

– Тогда он должен быть асом в английском. Может, попросить его меня подучить?

– Но у тебя с английским и так порядок.

– Ну простииии!

– Просто надо домашнее хоть иногда делать.

Прозвенел звонок.

В этот послеполуденный час в старшей школе Дзехоку царило спокойствие.

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––-

ПРИМЕЧАНИЯ:

Касуга но Цубонэ - 1579 - 1643

Исторически: Леди Касуга, урожденная Офуку, была дочерью Сайто Тошимицу и, после смерти отца в 1582 г., была воспитана родственниками матери. Вышла замуж за Инабу Масанари. Позже ее взял на службу Токугава Иэясу - кормилицей своего внука Такечие. Когда Такечие в 1623 стал Токугавой Иэмицу, третьим сегуном, то приставил Офуку к титулу “Цубонэ” (Придворная Леди) и доверил ей управление сегунским гаремом в замке Эдо. Она поддерживала сегуна и оказала большое влияние на его политику изоляции и антихристианства.