Шрифт:
Аяко приподняла голову: глаза закрыты, на губах легкая улыбка. Глубоко вздохнула и погрузилась в крепкий сон.
Такая удрученно смотрел на нее.
” Я действительно…?”
По застеленному ковром коридору плыла тихая музыка. Такая неподвижно стоял у стены.
“Я…”
На этаже открылся лифт: то вернулся с ключом Наоэ. Завидев прикорнувшую перед дверью Аяко, он спросил у Такаи:
– Спит?
– А… Ага.
Наоэ мягко улыбнулся:
– Что поделать. Харуиэ хороший парень, когда не буянит.
– …
– Он, должно быть, очень обрадовался, что вы снова с нами. Поэтому и перебрал.
– Наоэ…
Наоэ повернул ключ и подхватил Аяко на руки. В маленькой опрятной комнате было прохладно: работал кондиционер. Осторожно уложив Аяко на кровать, Наоэ заботливо вгляделся в безмятежное сонное лицо.
– Он тоже многое пережил, - услышал стоящий в стороне Такая.
– ?
– У Харуиэ есть свои причины выбирать для переселения женское тело.
– Причины?
– Да, - Наоэ укрыл спящую одеялом.
– Харуиэ ждет. Любимого человека, который умер два столетия назад. Ждет, когда он переродится.
– …
– И я этим восхищаюсь, - в глазах Наоэ застыла тоска.
– Хотя кому-нибудь может показаться, что эта страсть, эта пылкая любовь на самом деле ничто, кроме моментного дикого заблуждения… мимолетного увлечения, которому не суждено никакого будущего.
– …Наоэ?
– Извините, что задержал допоздна. Я вызову вам такси.
– Мм… вообще-то… - Такая немного смутился.
– Я хотел задать несколько вопросов.
– ?
Это был первый раз, когда Такая сам пошел на контакт.
Удивленный, Наоэ, помедлив, посмотрел на прикроватные часы:
– …Верхняя терраса, наверное, еще открыта. Ваши родители не будут беспокоиться?
– За меня некому беспокоиться.
– Ой ли?
– Наоэ вернул ключ.
– Значит, продолжим вечер?
*
С террасы открывался прекрасный вид на ночной Мацумото. На каждом столике горели свечи, создавая уютную атмосферу. И людей в этот поздний час буднего дня было совсем немного.
Двое сели за стойкой.
– Бурбон и легкий коктейль?
– Пойдет такое?
– Ничего, вы ведь теперь с охраной.
Бармен принес шейкер, между ними мерцало оранжевое пламя свечей.
– Вы что-нибудь вспомнили?
Такая потряс головой:
– Ничего. Даже те странные силы исчезли.
Он поставил локти на стойку.
– Я думал про это и… Мне кажется, я не Кагетора.
– Почему вы так решили?
– Разве воспоминания не должны были вернуться ко мне вместе с силой? А я не помню вообще ничего.
Наоэ хмыкнул:
– Если вы не Кагетора, как вы тогда смогли пользоваться силой?
– Да, но… - Такая поджал губы.
– Может, как ты сказал… ну, потому что я заставил себя думать, что я Кагетора… Но потом я стал задаваться вопросом, не появится ли вдруг настоящий Кагетора…
Бурбон и прозрачный голубой коктейль стояли перед ними. Наоэ взял бурбон.
– Вы Кагетора-сама.
– Почему? Как ты докажешь?
– То, что вы сделали, и есть доказательство. Бисямонтэна не вызовешь, просто немного о нем подумав. А тебукуреку? Это уникальная способность Уэсуги, больше никто не обладает подобными силами. К тому же… - Наоэ пристально смотрел в стакан.
– Я уже решил: Оги Такая - это Уэсуги Кагетора. И если в будущем вдруг явится кто-то, называющий себя настоящим Кагеторой, для меня этот человек Кагеторой не будет никогда.
– …Ты решил…
– Вы дали мне шанс, - пробормотал Наоэ со слабой улыбкой.
– Шанс начать все заново. Вы стерли прошлое из своих воспоминаний… даровали возможность снова начаться тому, что было невозможно исправить.
– …
– Я хочу использовать этот шанс… эгоистично звучит, правда?
Такая взглянул на него:
– Наоэ.
– Все до чрезвычайности просто, когда я думаю об этом теперь, - улыбка стала циничной.
– То, что произошло между нами, лучше забыть.
В ушах эхом звучали слова Косаки: Кто продолжал припирать его к стене, покуда ему не осталось, куда идти? Это был ты, Наоэ!
Лед в стакане крошился и таял.
Такая молча смотрел на профиль Наоэ, освещенный огнями свечей. Немного погодя он проговорил:
– Я немного почитал про Уэсуги Кэнсина и Кагетору.
– Ясно. И что вы думаете?
– Он был довольно-таки непростой человек, да?
Уэсуги Кагетора.
Он родился во времена Эры Сенгоку, в семье Ходзе Удзиясу (7), правителя Сагами (8), и жизненный путь ему предстоял не из легких.
В ту пору Ходзе Удзиясу, Такеда Синген и Уэсуги Кэнсин сошлись в борьбе на землях Канто (9). Вся взаимная ненависть и жажда верховенства бушевали между тремя этими кланами.