Очень долго они просто лежали тяжело дыша и дрожа.

Наконец Феникс слабо поднял голову.
– Пфф... что ж, мой мальчик... пфф, пфф... уфф!... прямо на волоске от гибели. Я... пфф...

Дэвид не мог ответить. Земля шаталась под ним и не хотела останавливаться независимо от того, как сильно он цеплялся за траву.

– Пфф... я повторяю, я... пфф... чрезвычайно могучий летун. Есть несколько птиц... ни одна, я осмелюсь сказать... кто... пфф... мог бы сделать даже столько. Правда заключается в том, что ты гораздо... пфф... тяжелее, чем выглядишь. Я надеюсь, тебя не перекармливают дома?

– Я... я не знаю, - сказал Дэвид, гадая, стошнит ли его сейчас или нет.

– Ну, моя цель ясна, - сказал Феникс твердо.
– Я должен практиковаться. Разминочные упражнения, пробежки, и еще много чего. Строгая диета. Много сна. Размеренный образ жизни. Мужайся, мой дорогой друг! Мы сделаем это снова!

* * * * *

И поэтому всю следующую неделю Феникс практиковался.

Каждое утро Дэвид поднимался на уступ, принося бутерброды для себя, печенье для Феникса, и влажное полотенце. Затем, пока он вел счет, Феникс делал разминочные упражнения. После этого, птица бегала рысцой вверх и вниз по уступу и практиковалась в прыжках. Потом был пятнадцатиминутный перерыв на отдых. И после этого, Феникс взлетал в воздух. Эта была та часть, которая больше всего нравилась Дэвиду. Зрелище было великолепное. Феникс носился назад и вперед на максимальной скорости, описывал круги, взлетал прямо вверх, как ракета... бросался вперед, парил, делал петли... переворачивался, поднимался ввысь, спускался вниз. То и дело он устремлялся обратно на уступ к Дэвиду и вытирал пот со своих бровей.

– Я полагаю, ты видишь признаки прогресса, мой мальчик?

Дэвид обернул влажное полотенце вокруг шеи Феникса.
– У тебя получается все лучше и лучше, Феникс. Мне особенно нравится та часть, где ты переворачиваешься на спину, делаешь петлю и бросаешься вперед, причем все одновременно.

– Я выполняю это довольно хорошо, не так ли? Это непросто. Но как раз необходимо для приобретения (ой!) мышечного тонуса. Есть ли еще печенье? Ах, есть. Великолепно! Как я уже говорил, пусть это будет уроком для тебя, мой мальчик. Если сначала у тебя не получилось, то пробуй и пробуй снова.

Феникс взлетал снова. А Дэвид возвращался обратно к скале и смотрел. Иногда он думал об образовании, которое он собирался получить. Иногда он думал, как было бы здорово, если бы он мог летать. А иногда он не думал ни о чем, а просто сидел наполовину прикрыв глаза, чувствуя солнечный свет на своем лице и слушая шелест ветра в зарослях.

В конце недели Феникс, после блистательной демонстрации воздушной акробатики, приземлился на уступе, сложил свои крылья за спиной, и торжественно посмотрел на Дэвида.

– Что ж, мой мальчик, - сказал он, - я считаю, что твое образование может начаться незамедлительно. Ты готов?

Глава 4, в которой Дэвид и Феникс наносят визит к Грифинам и едва избегают большой опасности

Холодок пробежал вверх и вниз по спине Дэвида, когда он поднялся на ноги.

– Э-э... ты думаешь недельной практики достаточно?

– Абсолютно, мой дорогой друг. Я сейчас в самой превосходной форме. Не то, чтобы я когда-либо был в плохой форме, заметь. Я всего лишь хотел сказать, что я... э-э... ну, если быть кратким, мой мальчик, теперь я готов.

– Да, но... ну, ты помнишь прошлый раз.

– Слушай... если тебе будет легче, мы можем сделать пробный полет вдоль уступа.

– Ну... хорошо.

Дэвид устроился как и раньше на спине Феникса. Феникс расправил свои крылья и подпрыгнул в воздух. Они легко спланировали по всей длине уступа, пролетев на добрых полметра выше зарослей по середине.

– Ну, теперь убедился мой мальчик, - гордо сказала птица, когда они приземлились на другом конце.
– Отправляемся?

– Вперед, - сказал Дэвид, так храбро, как мог.

Они снова были в воздухе. Снова он почувствовал тот порыв ветра на своем лице и услышал удары крыльев. Но на этот раз обошлось без головокружительного падения. Дэвид выдохнул и открыл глаза. Мир удалялся, и все в нем уменьшалось с каждой секундой. Долина могла уместиться на ладонях; горы по обе стороны выглядели как складки на серой ткани. Теперь он мог разглядеть далекие равнины и маленькие серебряные нити рек. Пока он смотрел, весь мир начал медленно вращаться. Феникс парил по широкому кругу.

– Итак, мой мальчик, - позвал он через плечо, - кого посетим в первую очередь?

– Это конечно решать тебе, Феникс, - крикнул Дэвид в ответ, - но как насчет... э-э... бифонов или вифонов или как ты их называл.

– Ты имеешь в виду грифонов, грифинов и грифенов, мой мальчик? Очень хорошо. Давай впрочем, посетим только одних грифинов. Других лучше всего оставить в покое.

Феникс развернулся и полетел в сторону утреннего солнца с такой потрясающей скоростью, что Дэвид был вынужден склониться поблже к его шее, чтобы не быть сдутым встречным потоком воздуха. Ветер ревел у него в ушах, трепал рубашку и волосы, и глаза его стали слезиться. Стало холодно, но он был слишком взволнован, чтобы обращать на это внимание. Равнины, реки, леса и города проносились под ними по поверхности земли.