С пронзительным писком птица взмыла в воздух, перевернулась, и, порхая, спустилась вниз перед ним - когти вытянуты, крючковатый клюв открыт, глаза горят. Дэвид развернулся и в панике кинулся в заросли. Ему удалось пробиться почти до середины, когда стебель поймал его ногу в ловушку. Он повалился вперед, прикрывая лицо руками, и повис на сухой ветке зацепившейся сучком за его рубашку.

Он застрял. Это был конец. Он закрыл глаза и ждал, слишком оцепеневший от страха, чтобы думать или кричать.

Но ничего не произошло. Он медленно повернул голову. Птица, хотя она по-прежнему смотрела грозно, казалось, не определилась, стоит ли ей атаковать или бежать.

– Что, позволь спросить, ты здесь делаешь?
– сказала она, наконец, суровым голосом.

– Я... я... я гулял, - с трудом еле-еле выдавил из себя Дэвид.
– Мне очень жаль, если я как-то побеспокоил тебя.

– Ты не должен был приходить сюда вообще, - огрызнулась птица.

– Ну, мне правда жаль. Но здесь была пчела в кустах. Я... Я не хотел...
– Испуг был слишком силен. В глазах Дэвида появились слезы, а губы начали дрожать.

Птица, казалось, успокоилась, поскольку ее действия заметно смягчились. Она опустила и сложила крылья, и яростный блеск исчез из ее глаз.

– Я бы ушел, - виновато пробормотал Дэвид, - только я застрял.
– Он вытер глаза рукавом.

Птица посмотрела на его мрачное лицо и начала неуклюже ерзать.
– Тихо, тихо, - сказала она.
– У меня не было намерения... Боюсь, что я... Застрял, говоришь? Это очень легко исправить, мой дорогой друг. Всего лишь вопрос... Вот, позволь мне взглянуть.
– Она протиснулась с треском сквозь заросли туда, где был пойман Дэвид и просунула свою голову сквозь ветки. Ее приглушенный голос, переливаясь, пришел наверх.
– Наберись храбрости. Так, кажется… ага! именно так… Один момент, пожалуйста… немного стеблей… то, что нужно!
– Последовал щелкающий звук снизу, и нога Дэвида была свободна. Он отцепил сучок от своей рубашки, продрался из зарослей, и слабо опустился на траву. Уфф! По крайней мере, птица не собиралась причинить ему вред. На самом деле она казалась вполне добрым существом. Просто он напугал и рассердил ее, вырвавшись из кустов так внезапно.

Он услышал возню в зарослях, а потом тревожный птичий голос: - Привет! Ты все еще здесь?

– Да. Что...?

Последовали еще звуки борьбы.
– Это довольно неловко. Я… дело в том, боюсь, что я сам застрял. Ты можешь…

– Да, конечно, - сказал Дэвид. Он улыбнулся про себя, немного дрожа от волнения, и вновь полез в заросли. Когда он высвободил птицу, оба сели на траву и посмотрели друг на друга, немного стесняясь, не совсем уверенные с чего начать.

– Полагаю, - сказала птица, наконец, - что ты не научного склада ума?

– Не знаю, - сказал Дэвид.
– Я интересуюсь разным, если это то, что ты имеешь в виду.

– Нет, не это. Существует большая разница между интересом, показываемым нормальными людьми и навязчивым интересом ученых. Ты, я надеюсь, не водишь знакомство с какими-нибудь учеными?

– Нет.

– Ах, - сказала птица, со вздохом облегчения.
– Тогда все в порядке. Я надеюсь, что ты простишь мне мое поведение. Обычно я не так груб. Дело в том, что ты застал меня врасплох.

– О, прости, что напугал тебя.

– Напугал, мой дорогой друг?
– сказала птица раздраженно.
– Я никогда не пугаюсь. Я не знаю значение этого слова.

– Я имел в виду, - сказал Дэвид быстро, - что ты напугал меня.
– Это, казалось, успокоило птицу, и Дэвид, чтобы усилить хорошее впечатление, добавил: - Ух, ты выглядел свирепым.

Птица самодовольно улыбнулась: - Я могу достичь ужасающей свирепости, когда требуется. В моих венах течет благородное наследие воинственной крови. Не то, чтобы я делаю это специально, ища ссор, ну ты понимаешь. Напротив. "Мирный" - так можно описать мой общий настрой. Медитативный. Обычно я пытаюсь прийти к Размышлению. У меня мощный интеллект. Без сомнения, ты заметил печать гения на моем лбу.

Дэвид предположил, что птица подразумевает свой алый гребень, и кивнул.
– Это одна из первых вещей, которые я заметил в тебе.

– В самом деле?
– воскликнула птица восхищенно.
– Ты, несомненно, более наблюдателен, чем большинство! Но, как я уже говорил, обычно я пытаюсь прийти к Размышлению. Первым условием Размышления является одиночество. И боюсь, что достичь этого сложнее всего.

– Не понимаю?

– Люди, - пояснила птица, - не оставляют тебя в покое.

– О, - сказал Дэвид. и покраснел, думая, что слова были адресованы ему, он начал вставать. Но птица подала ему знак оставаться на месте.

– Я не имею в виду тебя, мой дорогой друг. Уверяю тебя, что я очень рад с тобой познакомиться. Это все остальные. Знаешь ли ты, что я провел большую часть моей жизни, будучи преследуемым? Я был изгнан из Египта как обычная дичь. Из гор Греции тоже. Холмы Ливана, пустыня Африки, Аравийские пески - куда бы я ни бежал, приходили люди, любопытствуя, подглядывая и крадясь за мной. Я пробовал Тибет, Китай и степи Сибири - с тем же результатом. Наконец, я услышал о регионе, где был покой, где жители оставляли друг друга в покое. Тут, думал я, я должен...