Слова эти вызвали всеобщее оживление. Кто-то из пацанов вякнул, что он, дескать, будущий воин, а не мясник, на кой ему эти навыки, на что тут же получил ответ, что умение быстро и тихо перерезать глотки для спецназовца или войскового разведчика — первейший навык. Да, конечно, там они не свиньям горла режут, только ведь от тренировки на манекенах толку мало, а свинья из всех доступных животных больше всего похожа на человека и своей анатомией, и габаритами. Короче, когда они научатся закалывать свиней так, чтобы те даже взвизгнуть не успели, то могут считать, что сдали зачет.

– Но люди все же ведь чем-то от свиней отличаются? — недовольно спросил один из курсантов. — Противник в бою так просто ведь на заклание не пойдет, он же сопротивляться будет!

– Будет, естественно, — не стал отрицать полковник. — Только когда он тебя видит, нож — не самое удачное орудие для боя. В прежние века ваших сверстников обучали фехтованию, не на ножах, естественно, а на саблях, а еще раньше — умению рубиться на мечах, но с тех пор огнестрельное оружие настолько улучшилось, что умение владеть холодным мало чем может помочь в схватках. В ходу остался только нож, потому что его можно носить скрытно и пускать в ход неожиданно для противника. Когда мы научитесь разбираться со свиньями, я покажу вам места на теле человека, куда лучше всего наносить удар, но это уже без отработки. Вот закончите школу, поступите в училище, готовящее спецназовцев, там вас всему обучат в лучшем виде, а сейчас вам важнее заложить базовые умения обращения с ножом.

Игинкат вспомнил, как Редле пырнул ножом Итке, несмотря на активное сопротивление последнего, и спросил, как можно противостоять вооруженному ножом противнику, если у тебя самого ничего подобного под рукой нет.

– Хороший вопрос… — протянул Дакхис. — Ну, в принципе, опытный боец, владеющий искусством панкратиона, всего может справиться с дилетантом, у которого из оружия есть один лишь нож. Другое дело, если вам противник сам владеет этим искусством и плюс к тому умеет обращаться с ножом. Тут, конечно, преимущество будет на его стороне, но всегда есть возможность применить воинскую хитрость. Когда мы дойдем до изучения специальных разделов панкратиона, я покажу вам несколько приемов, позволяющих обезоружить или вывести из строя вооруженного противника. Но это, как вы понимаете, будет уже после того, как вы пройдете курс выживания, а пока сосредоточьтесь на совершенствовании умения обращаться с ножом.

На следующем занятии, как и обещал полковник, всю их группу повезли на скотобойню, выдали каждому парню по ножу и по клеенчатому фартуку и сказали раздеться до трусов, чтобы не испачкать кровью одежду. Дальнейшие события больше всего походили на ристалище. Свиней группами по несколько животных запускали в зал с бетонным полом, а курсантам надо было выбрать среди них жертву, осторожно подкрасться, напасть и зарезать. Свиньи оказались недоверчивыми и строптивыми, истошно визжали, когда на них нападали, метались по залу, стряхивая с себя вцепившихся в них пацанов, и ни в какую не соглашались подставить горло под нож. Чтобы завалить их на пол, мальчишки принялись применять борцовские приемы, не всегда с должным успехом, но все же ножи пошли в дело, и свиная кровь начала заливать пол.

После нескольких минут активного участия в этой вакханалии Игинкат решил, что от фартука нет никакого прока, от кровавых брызг он защитить не в состоянии, только бегать мешает. Снял его и отбросил в сторону. Так было двигаться ловчее. Глядя на него, и другие пацаны избавились от лишней детали одежды. Трусы, конечно, придется отстирывать, причем капитально: после того как мальчик пару раз поскользнулся в лужах крови, они настолько ею пропитались, что сами стали красными. Хотя прикольно, конечно, его теперь от законных владельцев красных трусов и не отличишь!

Наконец, Игинкату удалось сбить с ног не слишком увертливую свинью и резануть ее ножом по горлу. От визга заложило уши, недорезанная животина вырвалась и рванула прочь, пришлось догонять и добивать. Со второй свиньей дело пошло тоже не слишком гладко, и только с третьего раза мальчику удалось прирезать свою жертву одним точным движением. Ну, по крайней мере, Дакхис ему ее зачел.

Сдав нож, выяснив, где здесь находится душевая комната, и добравшись туда, Игинкат почувствовал себя выжатым как лимон. Даже кроссы по горам бегать и на ринге драться с сильными соперниками оказалось куда как легче. Чертовы свиньи! А ведь казалось бы, толстые, неповоротливые, ленивые домашние животные. А что же тогда будет, если с лесным кабаном вот так вот придется встретиться?! Даже подумать страшно… Как бы то ни было, убивать животных ножом он все-таки научился, и, если вдруг возникнет такая необходимость, рука у него не дрогнет. Ой, видела бы сейчас мама, во что превратился ее такой раньше тихий, книжный сыночек!..

С трудом отстиранные от крови трусы пришлось сушить прямо на себе. Кто ж знал, что сюда сменное белье с собой надо захватывать? Впрочем, товарищи по группе были не в лучшем положении и на столь незначительную неприятность внимания не обращали. Всю обратную дорогу пацаны пребывали в возбужденном состоянии, без конца обмениваясь впечатлениями о своем участии в этом побоище, и мясником никто из них себя не чувствовал. Вот если бы свиньи эти, допустим, были связанными или подвешенными на крюк, тогда да, много ли чести их таких зарезать?! А когда с этими увесистыми животными приходится реально бороться, то какой же ты тогда мясник? Ты настоящий мужик, боец!

На следующий день, перед началом уроков в городской школе, Игинкат просто не мог не рассказать о вчерашних событиях сидящему рядом Истребителю. Тот почему-то улыбнулся:

– И много ты свиней завалил, прежде чем навык освоил?

– Трех, — признался Игинкат.

– Ну, это ты просто талант! Мне вот целый десяток пришлось ухайдокать, прежде чем что-то получаться стало. Уже все приятели зачет сдали, один я еще продолжаю там возиться, весь в крови с головы до пят. Надо мной уже даже подхихикивать стали, дескать, я этот мясокомбинат гребаный до конца года взялся сырьем обеспечить! Наконец, я одну хавронью прирезал, как полагается. Наставник мне отмашку дает, дескать, зачет принят, а потом спрашивает: «Ну и сколько, как ты думаешь, ты сегодня свиней порешил?». А что мне думать, я ж их считал, зараз. Отвечаю: «Десять!». А он мне: «Ты не поверишь, Корге, но ты сегодня установил настоящий рекорд. На моей памяти никому больше восьми животных за день прирезать не удалось. Либо надобности не было, либо сил совсем не оставалось. А ты у нас настоящий истребитель свиней получаешься!» Вот с того самого дня ко мне прозвище и прилепилось! Сперва в Агеле, и потом и здесь о нем прознали.