Ну, раздеваться догола для порки — занятие для четверокурсников привычное, ни малейшего душевного трепета уже не вызывающее. Даже информацию о том, что на сей раз им предстоит познакомиться с бичом, ребята приняли вполне спокойно, в конце концов, на недавней диспансеризации по их спинам уже успели пройтись этим девайсом. Непонятным оставалось только одно, а на что им придется укладываться-то?

Впрочем, вскоре выяснилось, что никуда ложиться не надо. С потолка спустили крюк, подвешенный на системе блоков, первому из курсантов связали запястья кожаными ремнями, подвесили за эти ремни на крюки подтянули повыше, так что ноги его на полметра оторвались от пола.

– На первый раз каждый из вас получит по пять ударов, — пояснил Дакхис, — хотя потом, после тренировок, вы научитесь выдерживать и по десять, без этого никого к сдаче экзаменов не допущу. Бич на занятиях будет у вас чередоваться с розгами. Ну, поехали!

Штатный экзекутор из солдат нанес первый удар. Бич оплел спину мальчика и захлестнул на ребра. Подвешенный мальчуган задергался, словно исполнял какой-то диковинный танец, и снова расслабленно повис.

– Постарайся обойтись без лишних телодвижений, — посоветовал полковник. — Понимаю, что ощущения непривычные, но и в таком положении тело контролировать можно.

Мальчик уныло кивнул и при следующих ударах дергался уже меньше, хотя глаза зажмурил и зубы сжимал. Когда его, наконец, спустили, он с трудом устоял на ногах. Развязав руки, но не дав одеться, его отправили в медсанчасть лечить поврежденную кожу, а на крюк уже подвешивали следующего испытуемого.

Игинкат, чья очередь пока не подошла, следил за экзекуцией, не отрывая глаз. Двенадцати- и тринадцатилетние парни, такие крепкие и мускулистые на вид, когда стояли на полу, будучи подвешенными, вдруг начинали казаться тощими и хрупкими, в глазах их поселялась неуверенность, если не сказать страх перед предстоящим испытанием, и очень заметно было, как им трудно сдерживаться, когда их спины, бедра или ягодицы оплетал бич. Некоторым под конец сдержаться не удалось, они вскрикивали или отчаянно дергались, но основная масса курсантов бичевание снесла достойно.

И вот, наконец, место на крюке занял сам Игинкат. Мальчик еще никогда не ощущал себя таким уязвимым и беспомощным. Он видел уже, как глубоко впивается в плоть сверстников самый кончик бича, на ребрах и бедрах от него даже оставались кровоподтеки. А если он вдруг не туда попадет, а в какое-нибудь более нежное и уязвимое место?! И хотя экзекуторы явно были очень опытными и мимо цели не промахивались, всякий раз, когда за его спиной раздавался свист бича, у Игинката в страхе сжималось сердце. Но, слава всем богам, никаких особых повреждений ему сегодня не нанесли. Боль, конечно, была жестокая, словно огненная дорожка вмиг проходила по телу, но стерпеть ее все же было можно, по крайней мере, пока таких дорожек не станет слишком много и огонь не охватит уже все тело целиком. С трудом, но выдержав все пять ударов и с ужасом представив, каково ему будет, когда придется терпеть целый десяток, развязанный мальчик поплелся в медсанчасть, где его со всех сторон облепили пластырями. Возвращаться домой в таком виде — только родителей пугать, хорошо еще, что под одеждой не будет видно.

Когда пребывающий в не лучшем физическом и моральном состоянии юный Игироз спустился на первый этаж, здесь его уже ждали. Ивле, еще в прошлом году сделавший Игинката своим кумиром и с тех пор постоянно ходивший за ним хвостиком, наконец-то справил свой седьмой день рождения, пошел в школу, ну и, чтобы отстоять свое право на ношение красных трусов, записался на второй курс Агелы. Сегодня у него тоже было первое занятие, а точнее, длительное упражнение на выносливость. Отсидев, наконец, положенные шесть часов на деревянном коне, этот непоседа жаждал поделиться впечатлениями.

– Ну, как успехи? — счел нужным поинтересоваться Игинкат. — Попка, поди, онемела вся?

– Да нет, — гордо ответил малыш. — Я же привычный уже. Не так уж больно сегодня и хлестали, у нас никто и не заплакал даже, только ску-у-учно было… Я бы там заснул, наверное, если бы не приходилось книжку читать и решать задачки.

– Сам читал?

– Ага! Это другие еще не умеют, а я-то два года как уже! В школе не интересно даже… Я думал, хоть в Агеле скучать не придется, а тут…

– Вот погоди, когда тебе в субботу двадцать пять розог выдадут или в ворох крапивы голеньким засунут, там уж точно не заскучаешь! — зловеще пообещал Игинкат.

Ивле расширил глаза и принялся расспрашивать, а как это ребят засовывают в крапиву? В красках расписав ему свои прошлогодние впечатления от принятия «крапивной ванны» и улыбнувшись напоследок потрясенному малышу, Игинкат двинулся на выход. Надо же, после таких воспоминаний даже на душе как-то полегчало и пожирание лягушек уже не кажется запредельной мерзостью. Мелкому шкету, правда, сегодня ночью гарантированы дурные сны… Ну, ничего, пусть лучше сейчас помучается, чем потом испытает шок, когда прикажут нырять в крапиву! Заодно осознает хорошенько, как нелегко покоряется вторая ступень!

Занятия по обучению умению обращаться с ножом проводил все тот же Унжергед. Похоже, он мог преподавать все предметы четвертого курса. Да и если посудить, кому, как не ему, бывшему спецназовцу, было этим заниматься!

Для начала мальчишки долго разучивали правильный хват и отрабатывали умение быстро выхватить нож из ножен. Затем солдаты приволокли откуда-то чучело кабана, и Дакхис прямо на нем показывал все уязвимые точки дикой свиньи и как надо правильно перерезать ей горло. Теоретически у ребят все выходило неплохо, но наставник мигом лишил их уверенности, заявив, что никакое умение нельзя считать усвоенным, пока оно не отработано на практике. А поскольку реквизит портить нельзя, этак он быстро в труху превратится, то на следующее занятие они отправятся на одну из городских скотобоен, где на практике обучатся резать свиней, а заодно и свежевать ножом туши.