Шрифт:
Загадка полудурка — в открытой глупости.
Ни земля не примет его, ни небеса. J^jipaBHilb.aert такого ублюдка е ще не з нала российская земля, и дай Бог не увидеть тако го никогда. В арвара, злодея, деспота, проше- лыгу — только не полудурка. Англичане еще говорят «Solemn fool» — дурак с умным видом. Русские привыкли вздыхать: сколько стоим, таков и правитель. Два полудур- ^ j ка подряд — это уже круто, таких пе осилить даже умным у чукчам, а каково русским после бесконечных перестроек?
Сам оп предполагал, что на вершине власти, ни за что конкретно не отвечая, станет крутым распорядителем, карая и милуя, недосягаемым дтя законов и подчиненных, а нижестоящие разделят меж собой ответственность. А дурных не оказалось, подчиненные поделили и власть, хотя именно на их глупость он надеялся. Были вначале умные и сильные, пришлось расстаться, больно шустро прибирали к рукам права, посягая на его креатуру, поучали. Ох уж эти поучения! Терпеть не может. Он, по советам жены, оградил себя от мелочей, оставил при себе глупых, по верных, а оглянулся — никого, одни масленые рожи, угодливые карлики, всякая рыжая дрянь. Они-то и не подпустили к нему умных. И не боятся ведь! Он их от коммуняк оберегаег, они сук под собой пилят...
Обидели дочку. Только Воливач еще тот жук, обделал дельце, комар носу пе подточит. Как с ним ругаться? Только что кое-как утряслось с премьер-министром. Отправить в отставку? Такого дерьма, понимаешь, на голову опорожнит, всей семьей не отмыться. Все тайны чеченской войны знает, предаст огласке...
«Ладно, — реши.т президент. — Вызову, поговорю».
Кое-как поднялся, шажками, держась за поясницу, добрался до пипки звонка. Подскочил услужливый помощник. Заглянул в его глаза, а там рвение, желание помочь. Выкажешь слабость — заездит просьбами.
— Я сам... Пусть вызовут, ко мне на шесть часов Воливача и генерала Судских. Поспрошать надо, понимаешь...
Без пяти минут шесть ему скормили две таблетки ги~ дазепама и вывели в ближний зал дня узких встреч.
Оба генерала явились в форме, смотрелись орлами и поворачивались лицами к нему, пока он передвигался к креслу. Поздоровался с ними ото входа, руки не подал, сесть пе предложил. Воливача он всегда недолюбливал, побаивался будто. Не единожды хотел отправить на пенсию, и всякий раз находились такие заступники, а у них такие аргументы, что рука не подымалась подписать указ. И кто только не просил за Воливача, хотя союзниками их и не назовешь...
«Крепко оп вас на крючке держит», — злорадно отмечал про себя президент. Сам за себя не боялся: за Эльципа не боялся, за необразованность не боялся, вокруг все такие, а лично его греха ни в чем пег, Воливач ото знает.
Судских для президента оставался загадкой. Слыл умником, командовал каким-то Управлением прогнозов, компроматов на него пе поступало, имя упоминалось очень редко. Так и закрепилось в памяти: любимчик Воливача, что-то там для него копает... Виделись вторично. Первый раз - когда вручал вторую генеральскую звездочку. Только тогда и -узнал о существовании Управления стратегических исследований. Нашептывали: зачем дармоедов кор
мить? А Воливач неизменно приносил рапорт, где указывал заслуги управления. Узнал наконец и то, что у Судских пол ружьем целая армия, и опять Воливач рассеял сомнения: мобильные части УСИ нужны .тля пожарных ситуаций в стране, а на ухо — для пресечения опасности мятежа воинских и частей МВД. Как не согласиться? Лояльность президенту УСИ соблюдало неукоснительно, и главное, чему президент был особо рал, — мобильные части УСИ подчинялись непосредственно ему. Хитрость Воливача: никто не подсказал президенту о чрезвычайности, когда части УСИ подчиняются ему, — в чрезвычайке все войска под его командой, а в обычных условиях УСИ являлось отделенным филиалом Воливача.
— Так как же вы, друзья-товарищи, дочь мою, понимаешь, обидели? — спросил президент.
— Позвольте прояснить вопрос, — первым подал голос Воливач.
— Знаю я, как вы проясняете, — махнул рукой президент. Сил на жесты пока хватало.
— Позвольте ответить. Деньги перечислялись в зарубежный банк на имя абсолютно другого владельца, — сразу брал быка за рога Воливач. — А но вашему указу такие операции запрещены.
— И надо было доводить до скандала?
417
— Какого скандала? — невозмутимо спросил Воливач. — Иностранные газеты, наоборот, пишут, что российские службы разведки предотвратили попытку распространить фальшивую валюту на сто миллионов долларов. В знак дружбы все сто миллионов переданы в Интерпол, — незаметно подмигнул он Судских. — Хуже другое, господин президент. Задержан респондент с фальшивыми долларами, который указал на подлинного владельца. Это ваша дочь. — Пока до президента доходила эта сногсшибательная новость, Воливач вбил последний гвоздь: — Ге имущество за рубежом арестовано.