Шрифт:
;->, Беседа шла к печальному концу, Триф сидел заторможенный. Швед заговорил на иврите, и он поднял голову.
— Я не знаю, как вы в России понимаете бизнес, но, по-моему, вам на память не идет ничего, кроме воров-
* ства. Вы могли бы спросить умных людей, и они научат вас, как быть за десять процентов.
Илья воспрянул: зачем они так ругались, если мирно можно разойтись всего за десять процентов комиссионных?
— Вы ошибаетесь, — охладил его швед. — Это не та сумма, от которой дают десять процентов. Можно вести разговор о ста миллионах долларов. Тогда есть о чем говорить разговор.
— Я не ослышался? — спросил Триф.
— Вы не ослышались, — подтвердил швед. — Сейчас в России многие пытаются вытащить свои деньги и то, что осело на счетах вне России. Наш банк вне подозрения, у него солидная репутация. Если вы согласны способствовать солидности нашего банка, ваши деньги станут кэшем на той стороне плюс десять процентов комиссии.
Предложение звучало откровенно. Трифу предлагали найти подобных себе, убедить на перекачку средств на счет шведского банка, и он еще и зарабатывает десять процентов!
У Трифа зародилось подозрение, что многие из сагитированных могут лишиться своих накоплений и левые доходы станут настолько левее, что достать деньги будет абсолютно невозможно. Но какое до того дело ему, если обещаны комиссионные и его деньги останутся его деньгами?
Обменявшись визитками, а у обоих они были неброские, но внушающие уважение, Триф и швед расстались, снабдив визитки рукописным номером телефона.
Первым делом Илья Триф дал поручение фирме «Дан эпд Бредстрит» подготовить для него развернутую информацию об этом шведском банке. Через час ему прислали факс на пяти страницах, и он внимательно изучил его.
Банк устойчив, существовал более тридцати лет, имел несколько филиалов. Находился он в Италии, в Швеции аккредитованы два его филиала. Уставный капитал байка доходил до двух миллиардов долларов, активы перевалили за тридцать миллиардов, обязательств набиралось за сто. Конечно, филиал не банк, но хэд-офис отвечал по всем обя зател ьства м фил нал ов.
Зачесались руки, разгорелись надежды.
Еще перед тем как и г вед собирался покинуть его, Илья решил сразить его вопросом в спину:
— А как я узнаю, что мои десять процентов растут?
— Какой глупый вопрос, — обернулся с порога швея. — Я вам даю номер счета, и отслеживайте сами поступления.
После проверки банка через «Дан энд Бредстрит» городить огород с собственным чучелом не имело смысла. И не на следующий год в Иерусалиме, а где пожелается в самом недалеком будущем.
Илья позвонил приятелю, сидевшему в таком же дерьме и с деньгами, которые в любой момент могли заплакать. Они посетовали на бедственную участь братьев-евреев в этой трижды сраной земле, где некому продать трехэтажный особняк за свою стоимость и «шестисотый» «мерседес», нельзя вывезти собственные картины кисти Куипджи и Левитана, нашею человека, и главное — некому пожаловаться. Гои опять ополчились на бедных евреев, опять надвигаются 1рабежи и разбой. Да-да! Ой как плохо...
— По я им не дамся, — твердо сказал Триф, приступая к сооружению чучела. — Моих денег они не получат.
Тотчас из трубки закапали слезы приятеля: обложили со всех сторон, свои жалкие три миллиона баксов он вынужден похоронить, держал по глупости в чулке, теперь бери этот чулок, натягивай на физиономию и под мост...
– - А как ты умудрился выпутаться? — Вопрос как обухом по голове.
Тут умный Илюша и рассказал, что нащупал лазейку к одному банку и тот гарантирует ему кэш на той стороне.
— Боже мой! — возопил приятель.
– Илья, как ты можешь пе протянуть руку помощи товарищу? Или ты пе еврей?
— Я не отказывал тебе в помощи, — оскорбится Триф. — Готов помочь, но только тебе. Горлышко узкое, всем не пролезть.
— Илюша, пе дай погибнуть!
— Пе дам, — заверил Илья. — А дам тебе помер телефона для связи с офицером банка. Он наш человек. Только очень прошу, не делись пи с кем, хоть с самим папой.