Шрифт:
Пока Аркадий преодолевал расстояние, Судских взял Буйнова за рукав и предложил отойти в сторону. Буйнов согласился без слов. • •
Они перешли пятачок, что-то вроде скромного цвет- пика, и выбрались на цементную площадку. Видимые со всех сторон, они могли говорить, не опасаясь быть подслушанными.
— Откуда вам известно мое имя? — спросил первым Буйнов.
— На то и УСИ, чтобы все знать, — ответил Судских, спокойно разглядывая лицо Буйнова. — Лучше вы мне ответьте: на кой лял вы потащились в Москву столь, наглым образом? — Буйнов сразу набычился, и Судских предостерегающе продолжил: — Олег Васильевич, у вас не так много времени, чтобы аргачиться. Скоро появится ОМОН и ситуация крайне обострится. Поэтому лучше сказать правду. Я не собираюсь чинить нам пакости в обмен па откровенность, но и совершить провокацию не позволю.
— Нам вменялось охранять колонну с лидерами нашей партии.
— В форме нашего спецназа?
— Другой не было. На фабрике, где шили форму дня УСИ. остались неликвиды, и мы выкупили их. Самая удобная, кстати.
— Вы с оружием?
— С оружием, — с холодной уверенностью ответил Буйнов.
— Все понятно, — с легкой усмешкой сказал Судских. — А вы не подумали, Олег Васильевич, что вас элементарно подставляли? Любая неурядица во время прохождения колонны, стрельба — и обезумевшие люди начинают давить друг друга. А коммунисты торжествуют победу-. Смута! Вот что надо им от вас.
— Мы с ними ничего общего не имеем.
— Разумеется, они вас имеют.
— А чего ради вы стали арбитром? Вашим хозяевам это не поправится, — парироват Буйнов.
— Сложный вопрос, но верный по сути. Третейским судьей я стал сам, чтобы не допустить критической ситуации. Больше некому. Обстановка накалена, и коммунистам нужен взрыв, а их раснолным-полно в вашем руководстве. Методы по старому сценарию.
— Я же сказал, — цедил слова Буйнов, — мы с ними ничего общего не имеем.
— А я сказал, что они имеют час, — нажал Судских. — Из ваших чистых мальчиков делают оловянных солдатиков. Не могу я допустить этого. Это наши дети, им еще жить и жить!
— Да кто вы такой? — возмутился Буйнов.
— Хватит разговоров! — одернул Судских. — Мне еше намылят шею за ваши глупости. Не понятно разве, что в столицу да еше и с оружием вам не пройти? Все подходы блокированы моими за град отрядам и. А ОМОН? А СОБР? Пустая затея. Не выйдет гражданской войны. И вы увидите, что останется у коммунистов после этой акции. Пшик. В том случае, если она пройдет мирно.
— Убедительно говорите, — осознал наконец Буйнов. Видимо, прочная позиция генерала отрезвила сто. — Но чего ради я стану верить генералу, который служит преступному режиму? Только про долг и честь не надо.
— А у вас другого выхода нет, — без напряга ответил Судских. — Сейчас я пытаюсь вытащить вас из щекотливого положения.
— Не надо нас вытаскивать, — рассмеялся Буйнов. — Менты на посту спорить с нами не стали, а майору велели помалкивать в тряпочку. У них свои игры, похожие на ваши.
— И вас сделали разменной картой...
Два крытых грузовика, спешащих на форсированной скорости, оба услышали и увидели одновременно. Один грузовик перекрыл дорогу машинам Левицкого, другой подался вперед.
— Вот и ОМОН прибыл, — подытожил разговор Судских. — Идите к своим, а я улажу инцидент. Оружие подготовить к сдаче моим.
Судских сразу двинулся к грузовикам, а Буйнов, помешкав, шагну;, через газончик на свет фар джипа. К Судских подлетели два омоновца.
— Тихо! — охолопил их Судских. — Генерал УСИ, проезд везде.
— Какого черта вы кашу заварили? — подскочил еше один омоновец, явно командир, слегка располневший и самоуверенный. Приглядевшись, Судских узнал одного из рубоповских начальников. Полковник Хобот. Был он по отзывам и оперативкам крут, меры повышенного воздействия применял без оглядки на вышестоящих руководителей. Пго люди высыпали из-под брезента, стояли с автоматами на изготовку, окружив машины Левицкого.
— Расхлебали уже, — не сорвался на приказной тон Судских. — Моего слом достаточно?
— Под трибунал захотелось?
— Не РУБОПу решать это, а за действия подчиненных я отвечу перед своим руководством. Уберите людей, — бросил он небрежно и зашагал к своему джипу.
— Стой, генерал! — рявкнул полковник и передвинул затвор.
Судских неторопливо развернулся и пошел обратно. Подойдя к полковнику вплотную, оп смерил его презрительным взглядом.