– Куда запропастился мальчишка?

– Не знаю. Отстал по дороге, должно быть. Найдется. Пустился небось за Белкой вдогонку.

– Ладно. Нужно выступать. Варяги говорят, что князь их Харальд запропал. Погнался за оленем. Конь обратно без всадника прибежал. Кинулись искать – нашли только сумку, набитую речными камнями. Ничего понять нельзя. Но только думаю я, что все это Вороновы козни. Заприметили нас. Теперь будут по-одному выбивать. Видимо, не получится ничего – не захотел Ворон мира, а варяги и подавно не хотят, рычат, как звери дикие, – требуют вести их на Китеж. Скажи Нехорошке рыжему – пусть сулицы насадит.

Русско-варяжский отряд выступил под водительством Ильи утром следующего дня. Воевода повел войско одному ему известной тропой через болото. Кони понуро брели, разгоняя белесый туман. Шли гуськом – шаг в шаг. Сначала колохолмская дружина, следом – варяги. На ночь останавливались на поросшем чахлыми елями островке, едва возвышавшемся посреди ржавого болота. К полудню следующего дня вышли наконец на твердую почву и пошли быстрее.

Озеро Светлояр предстало перед войском утром, подернутое первым осенним ледком. Город на острове отражался в глади льда как в зеркале. Условного знамения над воротами не было.

Кони подходили к кромке воды, ломали ледяную корочку и жадно пили: на болоте воды хоть было и с избытком, но недаром говорят, что вода в озере – особая. И человек, и зверь, и птица от нее силы набирается.

Людям, однако, было не до воды и не до красот того места, куда привела их дорога. Старшим у варягов за отсутствием князя стал Эйнар-хевдинг. Он подошел к Илье вместе с Архимедом, который, как и прежде, состоял при нем переводчиком.

– Дело было бы простым. Трое лучников с горящими стрелами положили бы этот город к нашим ногам еще до заката. Но есть основание думать, что в плену у этого лесного конунга находится наш Харальд. Поэтому, Илья, считаем нужным начать с переговоров. Мы разожжем костры на берегу, чтобы люди в городе видели, что нас сюда пришло достаточно, чтобы раскатать их убежище по бревнышку. Надеемся, что ты сможешь убедить защитников сдаться без лишней крови. Если бы меня сейчас слышал Харальд, он бы посмеялся. Но я в самом деле с возрастом стал меньше любить кровь, а больше – добрый эль. Надеюсь на тебя, Илья.

– Эх, старый Эйнар, – Илья задумчиво смотрел на город, башни которого выделялись черным силуэтом на рассветном небе, – мы пытались уже послать договорщика. Да, видно, ничего не получилось. Но я, конечно, попытаюсь еще раз.

Застучали топоры. Очень скоро из прибрежных сосенок был сколочен плот. Илья вступил на него – плот просел, но выдержал. Отталкиваясь длинным шестом, воевода поплыл к главной воротной башне города. Бревна легко взламывали тонкий ледок. На зеркальной глади озера за плотом оставалась полоса чистой воды.

Когда до берегового помоста оставалось не больше пяти десятков саженей, Илья достал из-за спины большой лук, вложил в него тяжелую стрелу и пустил в запертые городские ворота. Стрела вонзилась в дубовый створ, издав звук таранного удара. Илья заложил лук обратно за спину. Встал, как это у него было в обыкновении – широко расставив ноги и заложив могучие руки за наборный пояс.

Долго жать не пришлось. Его, видимо, ждали. На забрале башни показался сам князь Ворон. Кольчуга поблескивала из-под черного корзна. Рука лежала на эфесе меча.

Ворон заговорил. В морозном воздухе голос его далеко разносился над гладью озера:

– Явился ты, брат Илья, я вижу, не один. Иноплеменных привел на нашу землю. Проклятых варягов, кровь нашу пить алчущих. Поэтому ни здоровья тебе желать, ни кланяться не буду. Говори, зачем пришел. А еще лучше – молчи и уходи.

За стеной послышался тихий ропот. Илья понял: весь город стоял теперь за стеной и следил за переговорами князя и воеводы. Следил и готовился к сражению и смерти. Тяжко было на сердце у колохолмского воеводы.

– А я тебе, князь Ворон, кланяюсь, – Илья склонил голову, ранняя седина блеснула в лучах солнца, начавшего подниматься из-за горизонта, – и желаю тебе и всем твоим китежанам здоровья и долгой жизни. Именно поэтому я здесь.

Илья выпрямился во весь свой немалый рост и стал говорить еще громче. Так, чтобы и за стенами все было слышно. Голос его звучал как труба.

– Варягов послал князь киевский. Который и знать не знал ни о каком Китеже, пока ты, Ворон, у него из-под носа измарагды не увел. Нужны они тебе были – теперь не прогневайся. Я княжеский приказ изменить не в силах. Не сегодня, так завтра, со мной или без меня Харальд-конунг убежище это найдет. А я тут как раз для того, чтобы решить дело миром.

Илья замолчал. Ворон с ответом не замедлил.

– Все грозишь, братец. Но пока все наоборот деется: не Харальд-конунг меня нашел, а я его.

По знаку Ворона двое воев вывели на стену Харальда. С ног до головы он был опутан ремнями. Оказавшись на краю стены, он ловко толкнул одного из сопровождающих и едва не спрыгнул в воду. Но в него вцепился второй китежанин. Тут же на стене показались еще трое, повисли на конунге и с видимым усилием стащили его обратно за стену. Ворон между тем продолжил: