Доброшка наложил стрелу, глубоко вздохнул, оттянул тетиву к самому уху. Дул легкий ветерок – это нужно было учесть. Как это бывало всегда перед решающим выстрелом, мир перестал существовать для него. Доброшка не слышал ни шума толпы, ни перешептываний княжеских отроков у него за спиной. Только тетива, ветер, стрела и цель. Все остальное ушло на второй план.

На выдохе Доброшка стал разжимать пальцы, но в тот самый момент, когда стрела была готова сорваться в полет, стоявший за спиной Ворон вдруг схватил его за рукав. Стрела соскользнула и, коротко свистнув, зарылась в песок.

– Погоди!

– Что? Что случилось? – Доброшка недоуменно, как внезапно разбуженный человек, вертел головой.

– Так слишком просто. Что это за божий суд, когда цель от тебя в тридцати шагах? Спокойно прицелился – спокойно выстрелил.

Доброшка опустил лук. На Ворона он не смотрел. Взор его был прикован к недвижимой Белке. Что еще придумает безумный князь? Какое испытание?

– Платок мне!

Дворня зашевелилась, засуетилась, и откуда-то из терема по рукам поплыл шитый золотыми нитями красный платок. Взяв его в руки, Ворон проверил его на просвет, сложил вдвое и снова проверил:

– Годится.

Подошел к Доброшке, накинул на глаза и туго стянул узлом на затылке. Платок не закрывал солнечного света полностью, но разглядеть сквозь него Доброшке не удалось ничего – лишь кровавое марево.

– Вот теперь стреляй. Пусть твой бог тебе поможет.

Доброшка стоял, опустив лук.

– Стреляй. – В голосе Ворона зазвучало раздражение. – Сам просил лук – теперь стреляй!

Ворон кричал в самое ухо. Что, если резко повернуться, выпустить стрелу в него? Нет, не получится – слишком близко. Доброшка по-прежнему не поднимал рук.

– Если не будешь стрелять, подруга твоя отправится на корм рыбам. А тебя мы отпустим. Иди на все четыре стороны. И живи. Если сможешь. А если промахнешься намеренно – я пойму. И тогда твоей подруге тоже несдобровать. Я вижу, нашему Шишуке лохматому она понравилась. Стоит облизывается, как кот на сметану. Вот ему и отдам. Правда, жена у него есть уже. Но от рабыни он, я думаю, не откажется. Стреляй! Авось боги в самом деле помогут тебе.

Доброшка нехотя поднял лук и натянул тетиву.

– Пускай стрелу, когда я велю, а пока готовься! – Настроение у Ворона было приподнятое. Он предвкушал потеху.

Поняв, что через платок ничего разглядеть не получится, Доброшка попытался увидеть Белку мысленным взором. Он до мельчайших деталей представил себе ворота, столб, лавку, ее саму с опущенной головой, с яблочком этим дрянным на макушке. Мгновения текли медленно. Рука с луком начинала заметно уставать, но Доброшка не осмеливался опустить ее. Ему казалось, что еще раз он ни за что не сможет даже мысленно увидеть цель. Рука налилась свинцовой тяжестью. Наконец держать ее стало невмочь.

– Ворон, стрелять?

Ответа не последовало. Впереди, там, где сидела Белка, послышался невнятный шум и возня.

Доброшка опустил лук и сорвал с себя платок. Белки у ворот не было. Ее на руках уносила высокая старуха в парчовых одеяниях. Яблочко лежало на опустевшей скамье. Ворон стоял рядом мрачнее тучи.

– Добронега, оставь ее, молодец наш сам захотел божьего суда. Забава для всего города!

– Нашел с чем забавляться, – голос старухи оказался на удивление молодым, – обойдетесь без забавы, олухи! Не для того я ей яблочко сонное дала. Над своим алчным варягом лучше издевайтесь.

Ворон в сердцах пнул кошку, по несчастливому стечению обстоятельств оказавшуюся у него под ногами. Кошка, истошно мяукнув, устремилась наутек, а Ворон, расталкивая толпу, двинулся вслед за старухой.

Окружившие Доброшку отроки замялись, старший из них нашелся первым и крикнул вслед удаляющемуся князю:

– Что с этим-то делать?

Ворон, потерявший всякий интерес в судилищу, едва обернувшись, прошипел:

– Пусть стреляет. Если промахнется – свяжите руки и бросьте в воду.

– А если не промахнется?

– Тогда не связывайте.

– А что сделать?

– Просто так бросьте.

Толпа сомкнулась – Ворон исчез в переходах княжеского терема.

Люди начали потихоньку расходиться.

Старшой обернулся к Доброшке, почесал кучерявую голову и сказал не очень уверенно:

– Давай, что ль, стреляй.

Через мгновение стрела устремилась к цели.

А еще через пару минут со стены в холодную воду озера Светлояра полетел лук, Доброшкина дорожная сумка, а вслед за ними вниз головой и сам Доброшка. Руки его были свободны.