Шрифт:
Архимед осмотрел рану Ильи, извлек обломок стрелы и наложил повязку. Стрела перебила жилу, Илья потерял много крови и до сих пор не приходил в сознание. Ночью у него началась лихорадка и жар. Держать раненого в шалаше было нельзя. Колохолмцы соорудили просторную времянку: углубились на аршин в землю. Из еловых жердей, нарубленных в ближайшем перелеске, соорудили высокий свод, покрыли берестой, обмазали глиной, обложили дерном. Наверху оставили небольшое отверстие – дымогон. Когда в очаге запылали березовые дрова, землянка наполнилась живительным теплом. Но Илья все равно трясся под двумя меховыми одеялами, шептал несвязное потрескавшимися губами и временами просил пить. Архимед заварил травы и велел поить раненого маленькими порциями. Большего он сделать не мог. Оставалась ждать. Время тянулось мучительно медленно. Прибрежный песок покрылся ледяным панцирем.
Юсъ малый йотированный
В ворота постучали. Послать отворять было некого. В былые времена на крик хозяина устремлялись десятки верных слуг. Теперь – не то. Золотой терем стоял пуст. Все самому приходится. Но делать нечего. Раз жив пока – нужно жить, не жаловаться. Да и кому жаловаться? Этому новому, что ли? Нет уж, да и толку не будет. Хозяин неспешно пошел отворять. «Кого нелегкая в такое время принесла?» Голова хозяина серебрилась сединой, но стать была богатырской. Тяжелый засов он сдвинул как соломинку.
Гость за воротами был похож на хозяина, как брат похож на брата: мощная длань лежала на древке копья, седая борода стелилась по груди, единственный глаз синей льдинкой светился из-под густых бровей.
– Здоров будь, хозяин.
– Э, вот не ждал такого гостя. Какими судьбами в наши края?
Гость усмехнулся в пышную седую бороду:
– Не рад, что ли?
– Рад, как не рад. Заходи. – Хозяин пошире отворил ворота, пропуская широкоплечего гостя.
– Рассказал бы мне кто-нибудь в молодые годы, что я к тебе в гости приеду, а ты мне рад будешь, так я бы не поверил.
– И я бы не поверил. Да вот видишь, как жизнь-то поворачивается… Коня вот тут привяжи, к столбику. Сейчас ему корма задам. Видишь, совсем одичал я. Все самому приходится. Так что разносолов не жди. Нет разносолов. Сам как живешь?
– Да все та же история. Теперь не то, что раньше. Видимо, скоро уж совсем помирать.
– И не говори.
– Так чего уж тут: кряхтим пока. Живым в домовину не ляжешь.
– Твоя правда.
– Кваску, что ль, налить тебе?
– А пива нет?
– Нет пива.
– Вечно у тебя, старик, пива нет.
– Ты-то у нас, одноглазый, прям в молодцы заделался? Вон, борода-то пол метет. Тоже мне, молодчик! Так будешь квас?
– Буду, куда деваться, раз пива нет. Усы вон за пояс уже заправляешь, а пива не научился для гостей припасать.
– Не ворчи.
– А я и не ворчу.
– Вот и не ворчи. Слушай, а у меня вроде мед еще стоит где-то. Поискать? Мед будешь?
– Буду, конечно. Помню, славный у тебя был мед.
– Да нешто ты пробовал мой мед?
– А как же, пробовал, конечно, али забыл?
– Ничего я не забыл. А меда ты моего не пробовал.
– Пробовал.
– Не пробовал.
– Пробовал. Забыл, как сам на радостях угощал всех, когда князь Олег Царьград взял? Пир у тебя был. Так я же был на том пиру. Славное угощение было.
– А и точно, запамятовал. Было. Славный был пир.
– Славный.
– Так где мед-то, наливай.
– Сейчас, обожди, поискать нужно.
Хозяин полез в темную кладовочку и извлек из дальнего угла объемистую корчажку. Поставил на стол две глиняные кружки. Налил.
– Твое здоровье!
– Твое здоровье!
Хозяин и гость дружно выпили. Гость отломил от каравая кусок, обмакнул в солило и со смаком принялся жевать.
– Вкусно.
– Сам пек. А говорят, ты только медами и жив?
– Врут.
– Врут?
– Ну, почти.
– Значит, не зря я возился. Не поверишь, хлеб выучился печь. Вот прям этими самыми руками!
Хозяин протянул широкие, как лопаты, ладони.
– Голь на выдумки хитра. – Сказав это, гость громогласно захохотал, разглаживая роскошные седые усы и обнажая крепкие белые зубы. От смеха у него брызнули слезы.
Хозяин смотрел на гостя поначалу несколько обиженно. Но гость смеялся столь заразительно, что и хозяин не удержался: грянул так, что цветные стеклышки в оконцах зазвенели.
– Знаешь, Перун, а я ведь к тебе по делу.
– Я знаю, Один, ты просто так не приходишь.
Тот, кого хозяин назвал Одином, достал из-за шитого золотом пояса бронзовое зеркальце. Потер о штаны полированную поверхность, поймал солнечный зайчик и направил на стену. Поначалу на стене было видно лишь пятно света. Но постепенно стали прорисовываться очертания города, стоявшего посередь озера, блестящей воды и темных берегов.