Доброшка еще раз внимательно вгляделся в лицо: нет, не помогло сказочное средство. Конечно, не помогло. Он бережно взял Белку на руки и понес к челну. Конь шел позади. Устроив спящую на носу, Доброшка отвязал седельную сумку и бросил на корму. Легонько шлепнул коня по крупу: «Беги домой». Шагнул в ладейку, отвязал веревку и взялся за весло.

Доброшка правил и посматривал на Белку: не очнется ли? Но она лежала абсолютно недвижимо.

Речка петляла между лесистых берегов. После полудня русло реки стало заметно расширяться, и за очередным поворотом Доброшке открылась широкая водная гладь. «Вот оно, озеро». Доброшка внутренне собрался, повторил про себя все, что он должен сказать Ворону. «Князю Ворону», – поправил он себя. Ворон запальчив, а провалить переговоры нельзя. От этого слишком много всего зависит. О почтительности лучше не забывать.

Доброшка опустил весло и принялся оглядываться. Острова и города видно не было. «Как это может быть?» Ветер гонял по воде мелкую рябь. Противоположный берег вырисовывался совершенно четко. А острова не было. «Быть может, это заводь, а остров будет виден дальше», – решил он и принялся грести с удвоенной силой. Челн крутым носом взрывал воду. За кормой оставался едва различимый след. Доброшка добрался уже до середины водоема, а острова все не было видно. Теперь берег просматривался со всех сторон. Острова не было. Доброшка причалил, спрыгнул на берег, вытащил челн и пошел вдоль кромки воды. Из-за деревьев явственно слышался глухой гул. От берега вела мощенная деревом широкая дорога. Пройдя по ней, Доброшка вышел к бревенчатой плотине. Вода, переливаясь через верхний венец, с шумом падала вниз с десятиаршинной высоты. Мощеный помост спускался к самой воде, ниже плотины. Хотя Доброшке не приходилось видеть такого приспособления раньше, назначение бревенчатой мостовой было ему понятно – это был волок. Он вернулся, перенес на руках Белку, а затем, перекинув через плечо веревку, перетащил челн.

Правду говорят: нет худа без добра. Если бы Белка уплыла одна, неизвестно, как бы она преодолела это неожиданное препятствие. При всей своей малости ладейка сначала шла по бревнам неохотно, скребла килем. А потом, когда дорога пошла под уклон, едва не сшибла Доброшку с ног. Однако препятствие был преодолено. Челн закачался в заводи. Доброшка устроил Белку как можно удобней, подложил под голову дорожный мешок, прикрыл сверху плащом и двинулся дальше.

Плотина эта была лишь первой в цепочке прудов, через которые пришлось пробираться путникам. К вечеру Доброшка совсем выбился из сил, и поэтому открывшийся за очередным поворотом водный простор его совсем не обрадовал. Он угрюмо греб, выискивая на берегу место, где расположена плотина.

Однако открывшийся пруд был больше всех предыдущих. Вода простиралась до самого окоема, а волны были выше. Подул неуютный холодный ветер. Челн начало сносить к берегу. Доброшка вгляделся в сумрачное небо. Вдали на фоне свинцовых туч черной громадой высился остров. И город на нем. Значит, не пруд – озеро Светлояр. И город Китеж. Добрался наконец! Доброшка стал править к нему.

Когда до острова оставалась не больше полуверсты, от причала отделился небольшой насад и пошел наперерез челну. Доброшка продолжал грести, всматриваясь в приближающееся судно. На веслах сидело шесть человек. На расстоянии нескольких саженей от Доброшкиной ладейки старшой, сидевший на носу насада, дал гребцам команду табанить. Насад встал и закачался на волнах.

Вопрос старшого прозвучал весьма нелюбезно:

– Куда?

Доброшка понимал, что говорить нужно как можно более спокойно и солидно. Теперь, когда нужно было говорить, работа веслами показалась ему детской забавой. Однако медлить было нельзя: один из гребцов отложил весло, взялся за лук, наложил стрелу и слегка оттянул тетиву. Доброшка ответил. Собственный голос показался ему чужим:

– В город Китеж, ко князю Ворону с поручением.

– С каким еще поручением? – Лица гребцов насада были напряжены и не сулили ничего доброго. Однако после первой фразы уверенность вернулась к колохолмскому мечнику:

– Это я скажу самому князю.

Старшой на насаде недобро хмыкнул:

– Экой важный. Ну ладно, держи конец. – С насада на челн перебросили веревку, и Доброшка с Белкой поплыли к городу на буксире. В город насад и челн вошли, как уточка и утенок, через ворота, построенные над протокой. Протока вела за крепостную стену и оканчивалась бухточкой, вдоль берега которой стояли многочисленные ладьи разных размеров и форм. По случаю грозящей осады все плавающее достояние китежане предпочли завести в безопасное место. Причалив к пристани, Доброшка привязал челн к железному кольцу, но выходить на доски не спешил. Белка лежала на носу челна, как прежде, недвижимо.

– Добрый человек, – Доброшка обратился к старшому с насада, – у меня тут на челне девушка без чувств. Ее бы на время переговоров в дом честной женщине, вдовице какой-нибудь устроить?

– Не беспокойся, молодец. Не пропадет твоя подруга. Есть у нас честная вдовица.

Не успел Доброшка опомниться, двое гребцов с насада схватили его под руки и резким рывком выдернули из челна. Оказавшись на берегу, Доброшка сделал попытку вырваться, но куда там… Подоспевший третий уже вязал руки за спиной. Когда руки оказались крепко сплетены, старшой оглядел его с головы до ног и удовлетворенно хмыкнул:

– Ну, хорош. Можно и ко князю вести.

Доброшка еще раз сделал попытку вырваться:

– Развяжите! Я прислан с князем говорить!

Старшой пожал плечами:

– Язык у тебя на месте.

Доброшка еще раз дернулся. Старшой кивнул одному из гребцов:

– Малой, успокой молодца. Так, как ты умеешь.

Тот, кого назвали Малым, был детина двухсаженного роста. Он обнажил в улыбке щербатый рот и без замаха ткнул Доброшке под дых.

Дыхание перехватило, перед глазами замелькали цветные мошки, к горлу подкатил ком.