Не хотелось признавать, что фантазерка Люсинда права, но пресловутая «красная метка» и впрямь походила на роковое знамение: с ее получением нормальная жизнь Ольги Павловны Романчиковой закончилась.

Может, именно это и предвещало загадочное послание покойной ЖМ? Конец привычного существования, а не жизни вообще?

В глубине души Оля чувствовала, что она созрела для перемен.

Люсинда ничего не видела, перед глазами у нее было черным-черно, и удивляться этому не стоило.

Во-первых, декабрьские вечера заведомо темнее майских.

А во-вторых, маскировочную шапочку ниндзя на ее голове неведомый враг повернул таким образом, что прорези пришлись на затылок, где у Люсинды, к сожалению, вовсе не было глаз.

Зато перед ее внутренним взором разворачивались картины одна другой интереснее: богатое воображение стремилось реабилитироваться и вовсю генерировало сценарии.

Относительно трезвый разум сортировал варианты, раскидывая их по виртуальным папочкам с грифами: «Полный бред», «Это вряд ли» и «Ох, не дай бог!».

С сожалением были отвергнуты версии о похищении прекрасной девы тайным воздыхателем, благородными разбойниками и добрыми инопланетянами.

Насчет злонамеренных инопланетян и беспринципных разбойников еще были сомнения.

Хотя инопланетяне, наверное, утащили бы пленницу в свою комфортабельную летающую тарелку, а Люсинда явственно чувствовала, что сидит она на холодном камне.

При этом руки ее были связаны за спиной.

«Значит, остаются разбойники», – подытожило богатое воображение.

Оно скупыми штрихами набросало портрет прекрасной девы в интерьере холодного подземелья.

Отошло на шаг, прищурилось и симметрично разместило по обе стороны беспомощной фигурки пару сливочно-желтых скелетов в толстых ржавых цепях.

Осталось довольно и приступило к сочинению трогательной мольбы неблагосклонным небесам.

– Эй вы, какого черта?! – не дожидаясь подсказки эстетствующего воображения, простецки воззвала Люсинда. – А ну, развяжите меня!

Ей было холодно. Маскировочный костюмчик нинзя не спасал от ледяного ветра.

«А тут есть ветер? О, так это не подземелье! – встрепенулось воображение. – Возможно, склеп».

И оно живенько перерисовало картинку, заменив скелеты в оковах на мощи в саванах.

– Сначала поговорим, – зловеще прошелестел потусторонний голос.

Скелету в саване он подошел бы идеально.

– Я не разговариваю с незнакомцами! – огрызнулась Люсинда и опасливо прислушалась в ожидании ответа.

Потусторонний голос был слишком тихим, чтобы уверенно слышать его сквозь шапочку, закрывавшую не только глаза, но и уши.

– Дзинь-дзинь! – узнаваемо и бодро прозвенел в отдалении трамвай.

«А, так это и не склеп! – бурно обрадовалось воображение Люсинды. – Максимум, просто кладбище!»

Оно мгновенно заменило мощи в саванах на добротные гробы, секунду помедлило и волнисто-шипастой линией изобразило на заднем плане аккуратный ряд могилок с крестами.

– Прекрасно, давайте знакомиться, – неожиданно сговорчиво согласился Зловещий Голос. – Меня зовут Иван Иванович Иванов. А вас?

– А нас не зовут, мы сами приходим! – дерзко ответила Люсинда.

Иван Иванович Иванов совсем тихо пробормотал что-то про украденную реплику, и тут до Люсинды дошло:

– Минуточку! Вы что же, даже не знаете, кого похитили?! Тогда зачем вы это сделали?!

– Чтобы узнать, кого мы похитили, – ответил Иван Иванович Иванов и, кажется, хихикнул.

«Псих», – постановило богатое девичье воображение.

Оно живо стерло гробы с могилками и нарисовало безликую фигуру в смирительной рубашке, нависающую над беспомощной пленницей в виде вопросительного знака.

Люсинда подумала, что с психом лучше не спорить.

Психи – это не разбойники и даже не инопланетяне, с ними никакого героического сюжета не получится, не стоит и пытаться.

– Меня зовут Людмила Александровна Пинчикова, – со сварливым достоинством сообщила Люсинда, выпрямляя спину.

«Фрейлина Ее Императорского Величества», – оценив ее тон, подсказало безудержное воображение.

– Учительница начальных классов, – не повелась на провокацию Люсинда.

– Серьезно? – искренне удивился Иван Иванович Иванов. – А чем докажете?