Ближайшим религиозным советником бен Ладена являлся его друг Махмуд Салим, известный под псевдонимом Абу Хаджер аль-Ираки. Это был горячий своенравный курд, который производил яркое впечатление на всякого, кто с ним встречался. Он носил подстриженную «козлиную» бородку, его пронизывающие черные глаза смотрели гордо и надменно. Абу Хаджер был полковником войск связи иракской армии во время конфликта Саддама Хусейна с Ираном, пока не дезертировал с поля боя. Он оказался ровесником бен Ладена (в 1992 году ему исполнилось тридцать четыре года). Они работали вместе в «ФБР» в Пешаваре и рука об руку воевали в Афганистане. В отличие от остального окружения бен Ладена в Судане, Абу Хаджер не клялся в вассальной верности руководителю «Аль-Каиды» и считал себя фигурой, равной по величине вождю, что не всегда нравилось последнему. Благодаря своему умению и благочестию Абу Хаджер возглавлял общую молитву, его певучий голос и манера произносить стихи Корана в меланхолическом иракском стиле навевали такое сентиментальное настроение, что у бен Ладена часто наворачивались слезы. Кроме того, Абу Хаджер исполнял обязанности имама организации. Он выглядел весьма незаурядно и обладал обширными религиозными познаниями. Другие последователи бен Ладена, несмотря на свое подчеркнутое ревностное благочестие, слыли полными профанами в богословских вопросах. Абу Хаджер пользовался духовным авторитетом и на память знал почти весь Коран, несмотря на то, что по специальности был инженером-электриком, а не муллой. Тем не менее бен Ладен назначил его главой комитета по разработке фетв, что привело к печальным последствиям. Благодаря авторитету Абу Хаджера вскоре «Аль-Каида» превратилась из антикоммунистической повстанческой армии, как ее задумывал бен Ладен, в террористическую организацию, поставившую задачу атаковать США, представлявшие, по мнению бен Ладена и Абу Хаджера, угрозу для исламского мира.

Почему же эти люди повернули свое оружие против Америки, религиозной страны, которая была их союзником в Афганистане? Это произошло во многом из-за того, что они видели в США средоточие сил всего христианского мира. Ранее благочестие исламских моджахедов и христианских лидеров правительства США сыграло объединяющую роль. Естественно, предводители моджахедов представлялись американской прессе в весьма романтическом свете, и, когда они совершали вояжи по Америке, их часто встречали овациями в христианских церквях, поддерживая их борьбу с марксизмом и безбожием. Но христианство — особенно все американское евангелическое многообразие — и мир ислама не совпадали друг с другом.

С точки зрения людей, чье виденье было устремлено в VII век, христианство стало не просто соперником, а заклятым врагом. Для них Крестовые походы еще не закончились и должны были привести только к всемирной победе ислама. Они всей душой переживали поражение турецкой армии под стенами Вены, которое нанес ей польский король Ян Собесский. Битва произошла 11 сентября 1683 года и остановила победоносное шествие ислама. В последующие три столетия ислам скрылся в тени величия западноевропейского христианского сообщества. Бен Ладен и его сподвижники верили, что Афганистан стал поворотной точкой отступления ислама, после которой он должен перейти в решительное контрнаступление.

Но теперь они встретились лицом к лицу с величайшей военной, материальной и культурной силой, которая когда-либо существовала. «Джихад против Америки? — испуганно спрашивали члены «Аль-Каиды». — Но для Америки мы все как на ладони. Она знает даже то, какие ярлыки на нашем нижнем белье». Моджахеды прекрасно понимали, как робки и нерешительны их правительства, если США оказывают на них давление. Океаны, воздух, даже космическое пространство находились под контролем американцев. Америка была везде.

Экономисты «Аль-Каиды» часто говорили, что американская экспансия вызвана необходимостью в дешевом топливе. Но они чувствовали — у них хотят украсть нечто более ценное: культурную самобытность. В их непродуктивном обществе счастье было призрачным, как снег в пустыне. Оставалась только иллюзия.

Благодаря нефти многие арабы сколотили себе состояние, но, обретя богатство, не встали ли они на путь западной культуры? Потребительство и порок, которые радикальные исламисты считали раковой опухолью современной американской культуры, угрожали разрушить ислам. Он растворился бы, превратился в глобальный, корпоративный, зависимый, коммерческий мир, называвшийся словом «Америка». Но, считая современность, прогресс, взаимообмен, потребление и даже удовольствие угрозой исламу со стороны Запада, теоретики «Аль-Каиды» практически не оставляли себе места в истории.

Если у Америки было будущее, то получалось, что исламские фундаменталисты звали в прошлое. Они не отвергали науку и технологии, некоторые предводители «Аль-Каиды», такие как Айман аль-Завахири и Абу Хаджер, действительно знали современную технику. Но они противоречили сами себе, когда говорили, что технология губительно действует на духовный мир. Например, бен Ладен интересовался землеройными машинами и генной инженерией, но отказывался от охлажденной воды. Устанавливая власть шариата, радикальные исламисты провели черту, через которую не должен переступать Запад. Даже ценности, что преподносились Америкой как общечеловеческие — демократия, открытость, власть закона, права человека, отделение религии от государства, — оказались дискредитированы в глазах джихадистов, потому что они пришли с Западай, следовательно, являлись порочными. «Аль-Каида» должна была мобилизовать исламские нации для отпора современному светскому Западу. Чтобы этого добиться, бен Ладен говорил соратникам, что «Аль-Каида» втянет Америку в войну с исламом «на широком фронте, который нельзя контролировать».

Под влиянием саудовской пропаганды среди обитателей арабского мира и жителей Азии и Африки постепенно возникли симпатии к салафизму. Эти движения часто были узконационалистическими, их следовало координировать. Они нашли тихую гавань в Хартуме и, естественно, смешивались и влияли друг на друга.

Среди этих групп были две главные египетские организации: «Аль-Джихад» аль-Завахири и «Исламская группа» шейха Омара Абдул-Рахмана, а также несколько радикальных групп из стран Ближнего Востока. Палестинская группа «Хамас» стремилась разгромить Израиль и заменить его радикальным суннитским государством; она была известна убийствами мирных израильтян и преследованием палестинцев, настроенных на сотрудничество с Израилем. Другая палестинская группа, «Организация Абу Нидал», была чрезвычайно агрессивной и экстремистской. На ее счету — убийства более восьмисот человек в двадцати странах, в основном евреев и европейски ориентированных арабов. Наиболее громкие ее операции — расстрел прихожан синагоги в Вене, взрывы в парижском ресторане и в офисе «Бритиш эйруэйз» в Мадриде, угон египетского самолета на Мальту и нападения на аэропорты Рима и Вены. Спонсируемая Ираном «Хезболла» боролась за создание шиитского государства и убила американских солдат больше, чем любая другая террористическая организация в мире. Самый разыскиваемый террорист в мире Ильич Рамирес Санчес, известный как Карлос Шакал, также проживал в Хартуме, представившись агентом по продаже французского оружия. Марксист и член Народного фронта освобождения Палестины, в 1975 году Карлос похитил одиннадцать участников встречи ОПЕК в Вене и затем перелетел с ними в Алжир, требуя выкуп. Потеряв веру в марксизм, он теперь был убежден, что только радикальный ислам может эффективно противостоять культурному и экономическому господству США. Интерпол разыскивал его по всему миру, а Карлос каждое утро спокойно пил кофе с круассанами на террасе ресторана отеля «Меридиен» в Хартуме.

Бен Ладен уже разочаровался в Тураби и даже начал его презирать, но экспериментировал с самой противоречивой и одновременно прогрессивной идеей Тураби — объединиться с шиитами. Он согласился с Абу Хаджером, что главным врагом «Аль-Каиды» является Америка, для разрушения которой необходимо объединить усилия двух основных течений ислама. Бен Ладен провел переговоры с представителями шиитов и послал несколько своих людей в Ливан пройти подготовку в лагерях «Хезболлы». Имад Мугниях, глава службы безопасности «Хезболлы», приехал на встречу с бен Ладеном и согласился принять бойцов «Аль-Каиды» в обмен на оружие. Именно Мугниях спланировал в 1983 году подрыв американского посольства в Бейруте и казармы американских и французских парашютистов с помощью смертников, из-за чего миротворцы немедленно отступили из Ливана. Этот прецедент произвел глубокое впечатление на бен Ладена. Он поверил, что атаки самоубийц смогут ошеломить Америку так, что она потеряет всякое желание идти на конфликт [49] .