29 декабря 1992 года бомба взорвалась в гостинице «Мовенпик» в Адене (Йемен), другая адская машина преждевременно сдетонировала на автостоянке около дорогого отеля «Голдмохур». Боевики ставили своей целью убить американских военнослужащих, которые следовали в сторону Сомали, чтобы принять участие в операции «Возрождение надежды». В пути солдаты остановились переночевать в гостиницах. Несмотря на то что никто из американцев не пострадал, бен Ладен завоевал авторитет среди исламистов. Войска США вторглись в Сомали, как и было запланировано. Но предводители «Аль-Каиды» своим терактом объявили войну американцам и надеялись на скорую победу.

Взрывы все же имели свою кровавую цену. Два человека погибли: австралийский турист и йеменский служащий отеля; семь человек, в основном йеменцы, были ранены. Несмотря на поздравления, которыми члены «Аль-Каиды» обменивались в Судане, неизбежно вставал вопрос, что за организация у них получилась.

Однажды вечером Абу Хаджер завел разговор о том, насколько этичны убийства непричастных. Он рассказал собравшимся об Ибн Таймия, ученом XIII века, к которому восходят истоки ваххабитской философии. Однажды Ибн Таймия высказался о монголах, разграбивших Багдад, уже будучи мусульманами. Какое уважение может быть к таким собратьям мусульманам? Ибн Таймия аргументировал, что монголы, несмотря на то, что приняли исламское исповедание веры, тогда еще не стали истинными мусульманами, поэтому их можно было спокойно убивать. Далее Абу Хаджер объяснил тридцати или сорока членам «Аль-Каиды», которые, потягивая манговый сок, возлежали на ковре в гостиной бен Ладена, смысл исторической фетвы Ибн Таймия о том, что всякий, кто будет помогать монголам, кто будет покупать или продавать им товары и даже кто будет останавливаться у них, может быть убит. Для мусульманина благо — попасть в рай — и плохо оказаться в аду, но хорошо также получить избавление. Таким образом, случайно убитые турист и служащий отеля получили воздаяние. В результате логического заключения родилось новое мировоззрение «Аль-Каиды». Абу Хаджер выпустил две фетвы. Первая разрешала атаковать американские войска; вторая — оправдывала случайные жертвы среди мирного населения. Тем самым «Аль-Каида» превратилась в настоящую террористическую организацию. Но она не должна была концентрироваться на войне с регулярными армиями или убийствах отдельных гражданских лиц. Изменилась концепция «Аль-Каиды» — из мобильной армии моджахедов, призванной отражать угрозу исламским странам, она превратилась в организацию, чьей главной стратегией стало нанесение удара по Западу. Советский Союз был мертв, и коммунизм не представлял опасности. Америка оставалась единственной силой, способной противостоять восстановлению древнего исламского халифата, с ней нужно было сражаться, ее следовало победить.

По утрам, когда первые солнечные лучи касались башен Всемирного торгового центра, двойная тень пересекала весь остров Манхэттен. Назначение этих небоскребов было весьма интересным. Их построили в начале семидесятых, чтобы они стали самыми высокими зданиями в мире. Но рекорд долго не продержался. Тщеславие, похоже, являлось их главным достоинством. Здания были легкоуязвимы и совершенно непрактичны. Арендаторы помещений чувствовали себя там словно в клетках. Подъем на верхние этажи занимал много времени, а чтобы просто сходить на ланч, нужно было спуститься на скоростном переполненном лифте в оживленный вестибюль, где, казалось, собрались все запахи и шумы большого города. Для поддержания подобной конструкции требовались несущие вертикальные балки толщиной свыше полуметра, которые проходили внутри офисов и создавали в них ощущение тюремной камеры. Зато из окон открывался великолепный вид: бесконечная вереница огней на шоссе в сторону Нью-Джерси; суетливая гавань с возвышающейся над ней статуей Свободы; танкеры и круизные суда, серые очертания берегов Лонг-Айленда; леса у поворота на Коннектикут и огромный Манхэттен, похожий на великана, раскинувшегося на огромной кровати между двумя рукавами реки. Монументальное сооружение напоминало «об ужасных башнях, которые символизировали свободу, права человека и гуманизм». Именно так охарактеризовал их бен Ладен.

Наиболее впечатляющий вид на торговый центр открывался с противоположного берега Гудзона, из района Джерси-Сити. Один из его кварталов назывался Маленький Египет. Среди множества его обитателей были последователи Слепого Шейха Омара Абдул-Рахмана, организовавшего заговор с целью взорвать башни. Абдул-Рахман нашел убежище в США, несмотря на то что числился в списках Госдепартамента как террорист. В Америке он выпустил фетву, подобную той, которая ранее взбудоражила Египет. Он разрешил своим последователям грабить банки и убивать евреев. Шейх разъезжал по США и Канаде, настраивая молодых иммигрантов против американцев, которых он называл «потомками обезьян и свиней, вкушающих со стола сионистов, коммунистов и колониалистов». Он призывал мусульман нападать на Запад, «перерезать его транспортные коммуникации, раскалывать на части, разрушать экономику, сжигать компании, подрывать интересы, топить суда, сбивать самолеты, убивать в небесах, на земле и на море».

Его последователи восприняли эти слова как руководство к действию. Они стремились парализовать жизнь Нью-Йорка, а для этого — убить видных политических деятелей и взорвать несколько наиболее примечательных объектов: мост Джорджа Вашингтона, Линкольнский и Голландский тоннели, «Федерал плаза», штаб-квартиру ООН, отомстив таким образом за то, что Америка поддержала режим Хосни Мубарака, которого они собирались уничтожить во время его визита в Нью-Йорк. Лишь позже агенты ФБР узнали, что эти попытки Слепого Шейха финансировал бен Ладен.

Даже в спецслужбах мало кто подозревал, что в стране уже обосновались исламские экстремисты. Слепой Шейх, говоривший на арабском, был для американцев вроде марсианина — в ФБР, в полиции практически отсутствовали специалисты, знавшие восточные языки. Даже когда стали доходить отрывочные слухи о новой угрозе, многие американцы по инерции продолжали считать, что надежно защищены от мировых проблем.

26 февраля 1993 года микроавтобус «Форд эколайн» въехал в огромный гараж Всемирного торгового центра. За рулем сидел Рамзи Юсеф. Неизвестно, отдал ли ему бен Ладен прямой приказ, но террорист прошел подготовку в лагере «Аль-Каиды» в Афганистане, где изучил подрывное дело. Он прибыл в Америку, чтобы организовать то, что ФБР позже определит как самый мощный взрыв из всех, которые когда-либо расследовались. Юсеф вставил в запал шестиметровый бикфордов шнур и быстро переместился на наблюдательный пункт к северу от Кэнэл-стрит, чтобы убедиться — здание рухнуло.

Юсеф был смуглым и высоким, один глаз, казалось, выпадает из орбиты, на его лице и руках остались следы от ожогов. На самом деле его звали Абдул Базит Махмуд Адул Карим. Он был сыном палестинки и пакистанца, вырос в Кувейте, а затем изучал электротехнику в Уэльсе. В Кветте, столице пакистанской провинции Белуджистан, его ждала беременная жена и ребенок. Он не был фанатиком, а свои действия мотивировал желанием отомстить евреям за оккупацию Палестины. Тем не менее он стал первым исламским террористом, который нанес удар по Америке изнутри. Его идея массового теракта стала своеобразной матрицей, способствовавшей выбору цели для исламистского террора. Ранее ячейка заговорщиков в Бруклине экспериментировала с кустарными бомбами. Но после прибытия Юсефа доморощенные террористы начали превращаться в профессионалов.

Юсеф разместил взрывное устройство в южном углу гаража, рассчитывая, что при падении одна башня ударит другую, а значит, приведет к разрушению всего комплекса и гибели не менее двухсот пятидесяти тысяч человек. Эту кровавую цену он считал равной страданиям палестинского народа, когда Америка поддержала Израиль. Террорист даже планирован увеличить поражающую силу, добавив к смеси аммиачной селитры и бензина цианистый натрий, или сделать «грязную» бомбу, присовокупив радиоактивные материалы, похищенные из бывшего Советского Союза. Опасные добавки должны были заразить весь Манхэттен.