***

Хорош напиток гномов. Посидели, откушали, выпили - отлично. Пообщались... О чем? Не помню. Точно - не окосел. И все равно не помню.

Завершив утренний туалет, я, готовясь к худшему, съездил в Южно-третью управу. Боялся остаться без штанов, но, на удивление, взяли долговую расписку. С хорошо отдаленной датой закрытия оной. Монет заработаю да и заплачу, за хорошую одежку не жалко. Тем более, где подобную сыщешь-то?

Академия встретила спокойствием. Мелькают опаздывающие адепты, сонные попугаи провожают, кося глазом, и чем ближе подхожу к родным тенетам, тем меньше живого. Проклятое место? Темень, хоть глаза выколи, и никто не решается заглядывать сюда.

В маленьком холле около двери кафедры разве что пыль гостит, и еле тлеет фонарь на стене. В этом омуте света с трудом можно разобрать "КУЗЯ" на ржавой табличке, прибитой высоко и предельно косо. Рукастые мастера делали...

Дверь на знакомой аудитории закрыта, сидеть на продавленных и пыльных диванах желания не возникает. Я дернул ручку на двери кафедры - чисто для профилактики. Та неожиданно открылась.

Зашел внутрь и застыл на месте. Во-первых, комната будто из другого мира: большая, светлая, потолок где-то далеко вверху, вокруг шкафы, и книги, книги... Даже пару лестниц! А сколько фонарей, и все горят - светло как днем. В углу комнаты целый сад: каменная стена, удерживающая маленькую лужайку, на которой растут три деревца с длинными волнистыми листьями. И пару уютных диванчиков рядом, прямо вопящих: садись, отдохни.

Обалдело осматриваясь, я заметил причину номер два - громилу. Да какого! Ряха такая, будто здоровенного орка взяли и умножили на два. И совершенно невообразимые детали: короткая курчавая прическа, аккуратная модельная бородка и колоритные щегольские очки в золоченой оправе. Настоящий талмуд - толщиной в ладонь, с изысканной деревянной обложкой - в лапищах гиганта выглядит как малюсенький обрывок листа для записей.

И восседает туша за массивным столом, что на фоне комнаты выглядит так себе. Разве что высота его мне никак не по пояс: на половину больше.

– Ну?
– грозно прогудел гигант, вперив в меня огромные голубые буркала.

– А...
– сглотнув, начал я.

– Конкретнее, - поторопил громила.

– ... лар код ди Миагон где?
– с трудом завершил фразу.

– Шляется где-то, - безо всякого уважения к заведующему кафедрой ответил гигант.
– Те-э зачем?

– Спросить хотел...

– Спросить, - задумался зеленокожий.

Кивнул:

– Хорошо.

Гигант осторожно, явно соизмеряя свои возможности, отложил талмуд. Извлек из стола другую книгу, несколько меньших размеров, выудил стило - скорее шпагу. Предложил:

– Ну-с, голубчик, признавайтесь.

– Как?
– удивился я.

– По порядку. С мельчайшими подробностями. И попрошу не путаться в хронологии событий!

Я с трудом удержался от того, чтобы открыть рот и ляпнуть: "Родился в Москве в тысяча...". Сдержался - и пошел в наступление.

– По какому, собственно, праву, вы имеете право?
– нехорошо как-то вышло.

– Есть возражения?
– удивленно уточнил гигант.

– Да!

– И это запишем, - кивнул зеленокожий.
– Продолжай.

– Что?!

– Всё, - лениво уточнил гигант.

– Не буду, - вернулась ко мне уверенность.

– Чего?

– А того, - продолжил состоятельную беседу.

– Так бы сразу...
– вздохнул гигант, отложил стило, спрятал книгу и взял в руки талмуд.

– А лар код ди Миагон?

– Ну?
– гигант перевел взгляд в талмуд.

– Где?

– Шляется где-то, - явно дежурная заготовка.

– А будет?

– Когда?
– уточнил зеленокожий.

– Это я хочу спросить: когда?!
– не выдержал я.

– Те-э зачем?
– не отрывая взгляда от талмуда, пошел по накатанной громила.

– Спросить! Крон!

– Спрашивать его Темное божественное рекомендуется в специально отведенных для этого местах. Нрав уж больно буйный у товарища. Шуток, видишь ли, не понимает...

– Хватит трепаться! Когда лар Миагон будет на месте?!

Ленивая реакция с его стороны понятна - такой громила, что ему там до писка букашки? Орет, кушать не просит, вреда причинить не может. А если вдруг - так и плевка хватит.

– Будет, - уверенно ответил гигант.

Я не выдержал. Подошел к столу, привстал на носки и крепко приложил кулаком. Мебель даже не пискнула - рука отозвалась дикой болью.

Зеленокожий оторвал взгляд от книги, хмыкнул и повторил за мной. Предмет мебели оказался привычный - не скрипнул и от такого. Зато я, шкафы, диваны, и, кажется, даже лужайка с деревьями - подпрыгнули.

– И чего?
– насмешливо поинтересовался громила.

– Хватит увиливать, - сквозь зубы процедил я - кости целы, но синяк на всю руку точно будет.