«Типичное поведение зажравшихся щенков богатых родителей, – неприязненно подумал Веретенников. – Мажорство – как подлость, предательство и прочие человеческие пороки – не имеет национальности. Жлобы – они и в Африке жлобы».

Спустя три дня Андрей сообщил своей новой знакомой:

– Сегодня, когда меня выводили во двор, я слышал разговор главаря с бугаем и, как понял, отец твоего бойфренда согласился заплатить выкуп. Так что уже через пару дней вернетесь к своим любимым родителям и копченым сосискам с пивом.

– Я не люблю пиво, – с непонятным вызовом заявила Марта и добавила уже не так категорично: – И сосиски тоже. Хотя от большого куска жареной свинины с кислой капустой не откажусь.

Молодой человек подавил улыбку и лишь негромко хмыкнул, радуясь в душе тому, что девчонка не оказалась безбашенной наркоманкой и мажор не успел ее подтолкнуть к краю пропасти.

Со своей дальнейшей судьбой Андрей уже определился: действовать начнет, когда немцев повезут в город – по крайней мере количество бандитов уменьшится, и, вполне возможно, их силы сравняются…

– Нет, Элеонора, пока ничего не известно. Могу сказать одно – работа началась. Я не буду тебе больше звонить, свяжусь лишь в одном случае – когда станет известен окончательный результат. Да, можешь не сомневаться, также сообщу и самое страшное. Может, дать слово офицера? Хорошо, набирайся терпения и жди моего звонка.

Андрей Андреевич с облегчением опустил трубку на рычаг – разговор с Веретенниковой дался ему тяжело. Взглядом он отыскал пачку «Парламента», задвинутую на самый край стола. Закурив, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и с облегчением почувствовал, что к этой увядшей, некогда любимой женщине уже не испытывает любви, которая хранилась в его душе многие годы, тлела в памяти рубиновым огоньком, рассыпалась в прах, как гипсовая статуя на морозе. Недаром ведь говорится, что время – лучший доктор от любви. Только оно же и душу бередит, подкидывая все новые проблемы… Для генерала такой проблемой стал неожиданно объявившийся внук – вернее сказать, поиск пропавшего внука. Впрочем, в отличие от большинства пожилых людей он оказался в состоянии организовать розыск парня, родного по крови человека.

Генерал продолжал ходить на службу, «подбирая хвосты» перед уходом на заслуженный отдых. Это заключалось в подписях на документах, завизированных раньше. Преемник Родион Крутов заходил к нему редко. Толковый и опытный офицер, принимая «Комитет информации», предпочитал во всем разобраться самостоятельно и отвлекал вопросами Журавлева лишь в самых сложных случаях. На еженедельные доклады к президенту теперь ездил он.

Сигарета дотлела до середины, Андрей Андреевич затушил окурок и бросил в пепельницу, затем потянулся всем телом так, что заскрипело кресло, и собрался было взять папку с утренней сводкой, как неожиданно завибрировал мобильный телефон. Этот номер был «свежим» – Журавлев приобрел его недавно и сообщил всего нескольким доверенным людям.

– Добрый день, Андрей Андреевич, – узнал генерал голос египетского агента Зульфии Мехли. Девушка уже пять лет работала на «Комитет информации» и проявила себя как высококлассный профессионал. Кого назначить координатором в поиске младшего Веретенникова, вопрос для него не стоял.

– Здравствуйте.

– Туристы прибыли, программу экскурсий обсудили. Завтра начинается тур по достопримечательностям Каира.

– Хорошо. Если появится что-нибудь интересное, сообщите о первых впечатлениях.

– Обязательно, – заверила его девушка и, поняв, что разговор окончен, поспешно попрощалась.

Отключив связь, Журавлев сунул трубку обратно в карман, поближе подвинул папку и водрузил на нос очки…

Услышав в динамике короткие гудки, Зульфия также отключила телефон, небрежным жестом бросила трубку на кресло и в задумчивости посмотрела на мужчин, сгрудившихся у журнального стола. На нем расстелилась карта одной из базарных площадей египетской столицы.

Это был район, где проживал фигурант, которого должна разрабатывать группа Олега Донцова. Сыщика в отличие от остальных членов команды Воронцова не поселила в гостинице – для него она арендовала небольшую виллу в элитном районе. Двухэтажный особняк с подземным гаражом за высоким глухим забором, с полудюжиной камер слежения и сейсмодатчиками сигнализации был идеальным местом для основной базы.

Первый этаж был определен как жилой, на втором устроили что-то вроде штаба. Вдоль его стен стояли открытые пластиковые кофры, в которых были уложены портативные немецкие автоматы «хеклер-кох», австрийские пистолеты «глок», французские бинокли с инфракрасной подсветкой, приборы связи, направленного действия микрофоны, английские жесткие бронежилеты. А также снайперские винтовки, оружие скрытого ношения, полимерные стреляющие устройства, кинжалы из закаленного стекла, на которые не реагируют металлоискатели и которые не просвечивают рентгеновские лучи. Экипировка и оружие были поставлены на всевозможные случаи этой зарубежной экспедиции – от оперативной работы и до боевых действий.

Алена приблизилась к столу, над которым нависли мужчины, и громко произнесла:

– Ну, что ж, господа, давайте еще раз пройдемся по распределению наших ролей. Прошу, – молодая женщина указала на Христофорова.

– В девять ноль-ноль мы занимаем место на автостоянке возле рынка, – рука чекиста опустилась на игрушечную красную машину, стоящую на карте.

– Вы, – Воронцова перевела взгляд на Серванта.

Гигант слегка откашлялся, его толстый палец уткнулся в синюю игрушку напротив обведенной жирным красным маркером усадьбы фигуранта.