– Может, еще по пивку? – вопросительно посмотрел на собравшихся Савченко.

– А чего? Можно, и не по одной, – прогудел Сервант.

Официант получил новый заказ и проворно метнулся за занавес, чтобы уже через минуту притащить поднос с четырьмя запотевшими бокалами и целой горой пучеглазых креветок, обложенных дольками лимонов.

– Так я не понял, мы что, под вашей командой работаем? – приложившись к бокалу и не вытерев пенную полосу над губой, осведомился Сервант нейтральным тоном.

– Да нет, дружище, – покачал головой Владимир Христофоров. – Мы здесь сами на подхвате.

Диверсанты переглянулись между собой – затеянная генералом Журавлевым комбинация приобрела еще более туманные очертания.

– Значит, продолжаем ждать.

На этот раз пиво допить не успели – в кабинет вошли Зульфия Мехли и Олег Донцов.

Подняв очки на лоб, молодая женщина обвела собравшихся взглядом и констатировала:

– Все в сборе.

И снова объятия, рукопожатия, знакомство. Кроме Султана, с Зульфией остальные были знакомы. Христофорова и Лялькина она помогала вызволять из тюрьмы султаната Буктар, Сервант и Стрелок в этом деле стали ее надежными помощниками, причем каждый из мужчин в свое время находился с девушкой в более близких отношениях, чем допустимо для напарников по спецоперациям.

Знакомство Севрюкова с Донцовым напоминало встречу двух хищников.

– Сергей, – первым протянул широкую ладонь Сервант.

– Олег, – пожимая руку, так же скупо представился Донцов. Взгляды двух мужчин встретились, как клинки пересеклись, но ни один не проронил больше ни слова.

– Ты откуда знаешь этого мента? – когда все разместились за столом, Сервант наклонился к Стрелку.

– Олег Сергеевич, я бы так сказал, мой крестный отец по секретной службе. Я к нему попал после чеченского плена, – не стал уклоняться от правдивого ответа Виктор, вспомнив беседы с полковником во внутренней тюрьме ГУБОПа.

Сергей удивленно посмотрел на своего заместителя.

– Да ты еще тот фрукт! С чекистами братаешься, матерые ментовские волкодавы в крестных отцах у тебя ходят… Точно, та еще птичка. – Потом, вдруг вспомнив анекдот, который ему рассказал на Кипре знакомый дипломат, добавил: – Ну и покидала тебя жизнь, деточка.

Вошел официант, но Зульфия отправила его властным жестом и произнесла:

– Итак, джентльмены, перейдем непосредственно к делу.

Никто из собравшихся не напомнил ей о режиме секретности в таких делах. Все были профессионалами, и каждый понимал: эта и подобные операции организуются с учетом всех мер предосторожности, в том числе на начальном этапе.

– Здесь, в Каире, пропал, но, вероятнее всего, был похищен российский дипломат, – продолжила Мехли и кивком указала на сидящего рядом Донцова. – Олег Сергеевич как специалист в подобных делах прибыл для расследования. Ваша задача – обеспечить его эффективную работу.

Султан? – Взгляд девушки остановился на Ва€рваре. Тот глянул на нее исподлобья, в темных глазах чеченца угадывалась подозрительность недавно приговоренного человека. Ее он видел впервые. – Вы будете переводчиком с арабского и по совместительству телохранителем.

Дадышев полоснул Мехли взглядом, полным негодования, но девушка будто предвидела его реакцию.

– Необходимо прикрыть спину следователя в случае опасности, а с фронта он сам в состоянии отбиться.

Донцов только усмехнулся. Девица из центра получила не только его портрет, но и подробное досье – генерал даже здесь демонстрировал ему класс секретной службы.

– Вы, детективы, – теперь девушка обращалась к «зашифрованным» офицерам ФСБ, – обеспечиваете оперативную работу, если на то будет необходимость. Остальным остается силовое прикрытие, опять же в случае возникновения угрозы нападения.

Диверсанты тихо выдохнули. Теперь наконец-то все встало на свои места, да и работа им предстояла привычная.

– Один только вопрос, мадемуазель, – едва молодая женщина распределила обязанности, подал голос Кирилл. – Вам какая роль отведена во всем этом предприятии?

– А я буду вашим координатором. На меня возложена обязанность обеспечить группу всем необходимым – от информации до спецсредств и транспорта. Без согласования со мной ни единого шага. Это ясно?

– Предельно, – за всех ответил Христофоров.

– Значит, сейчас обедаем и переходим к следующей части марлезонского балета. Надеюсь, вы не против французской кухни…

Оказавшись в неволе, сын немецкого банкира целыми днями напролет рыдал и отвлекался лишь на еду и непродолжительный сон. Из-за тонкой перегородки глинобитной стены его плач больше напоминал жалобный скулеж брошенного щенка.

Его подруга оказалась куда выдержанней. Уже на следующее утро она постучала в стену и вызвала на разговор соседа по несчастью. В основном говорила Марта, а Андрей ее слушал, выходило, что это не разговор, а исповедь. Вскоре молодой дипломат знал о девушке все или почти все. Родители – клерки в небольшой консалтинговой фирме, младшая сестра – завистливая и прыщавая дура, сама Марта – студентка. Чтобы платить за учебу, подрабатывает официанткой в небольшом ресторане. Ее приятель (которого Андрей мысленно окрестил «плачущим Фрицем») оказался типичным мажором, не особо себя утруждающим продвижением по жизни. С Мартой они познакомились на дискотеке, и чтобы произвести на девушку впечатление, юнец предложил провести ближайший уик-энд в Египте, обещая показать «небо в алмазах». В результате вместо номера в пятизвездочном отеле они получили провонявший козьим навозом сарай, на завтрак, обед и ужин – черствые лепешки и затхлуюводу в глиняном щербатом кувшине.