– А кого еще? Этот ночью и не спит вовсе - приходит на рассвете и весь день дрыхнет. А теперь еще и приводит кого попало. Заходи уж, не стой! Некогда мне с тобой возиться.

Скрипнула дверь, пропуская гостя, Рэми спешился и ввел пегаса в небольшой дворик. Цвели у крыльца ярко-красные астры, стоял в углу закрытый двухскатной крышей колодец. Копалась в песке пятнистая курица, настороженно смотрел на Рэми кудлатый, небольшой пес. И везде царила какая-то странная тишина и столь неожиданная в столичном городе, столь неуместная, столь знакомая деревенская сонливость... Как дома.

Где теперь этот дом, встрепенулся Рэми. И что стало с матерью, с сестрой? И как Рэми оказался у чужих людей, да еще сморенный слабостью? Как такое могло произойти?

– Чего стоишь?
– спросила худая как щепка хозяйка.
– Идем уж.

Рэми вздрогнул, посмотрел на уже стоявшего под навесом Ариса и поднялся к ступенькам, входя в дом.

Дом был старый. Пропах плесенью, пылью, и трухой. От запаха не спасали ни ковер на полу, ни мягкая отделка, ни развешенные по углам ароматические травы. И царила здесь такая же сонливость, как и во дворе. Только двор был залит солнцем, а в доме был полумрак, от которого Рэми на время ослеп.

Пока привыкали к полумраку глаза, гость умудрился удариться об угол сундука, задеть подвешенный к потолку амулет и заставить хозяйку обернуться и кинуть:

– Мужчины!

Неприятный дом. И хозяйка какая-то неприятная.

Женщина остановилась. Чудом не налетев на нее в темноте, Рэми вдохнул сквозь сжатые зубы запах влажных волос. Когда-то этот запах ему даже нравился, но теперь вызвал новый позыв к рвоте, заставив дернуться. Не заметив временной слабости гостя, хозяйка вновь зевнула, распахнула дверь и холодно бросила:

– Буди своего Бранше. На твое счастье он сегодня дома.

Она, наконец-то, оставила Рэми одного. Стараясь не шуметь, гость зашел внутрь небольшой комнаты, прикрыл за собой дверь. Как и во всем доме, здесь было темно, душно и невыносимо пахло свечами. Доносилось чуть справа тихое дыхание спящего, и Рэми, не желая будить Бранше, нащупал в темноте кресло, с трудом опустился на мягкую обивку, прикрыл колени плащом. И только тогда позволил себе расслабиться.

Разбудил его шум голосов. Женский кричал, юношеский отвечал тихо, успокаивающе:

– Хватит с меня, Бранше! Приводить в дом преступника, которого ищет повелитель, дозор - это слишком!

– С чего ты взяла, что его ищут?

– Я с чего взяла? Ты, Бранше, вообразил, что я слепая или глухая? Да на рынке только об этом и говорят! Говорят, что сам старшой о мальчишке спрашивал! Арман просто так ни за кем не бегает. Строгий он, но справедливый, коль приятеля твоего по городу сыскивает, значит, тот и в самом деле виноват...

– Больно падкая ты на красоту Армана, - ответил Бранше.
– Человека на улицу выгнать хочешь, даже не выслушав!

– А мне что, ради него на виселицу идти? Ты, Бранше, кем себя вообразил!

Рэми почувствовал, как наливаются жаром его щеки. Боль в плече стала почти неощутимой и ему захотелось только одного - броситься прочь из этого дома и не навязываться, не подвергать их опасности.

Арман его ищет? Рэми знал, кто на самом деле его ищет - Мир. И разум шептал, чтобы было бы умнее самому пойти к Арману, сдаться на милость оборотня, а там будь что будет.

Но что-то внутри кричало против. Что-то внутри немилосердно тянуло к Миру и сила того притяжения пугала. Почему? Почему Рэми чувствует себя как мотылек, летящий на огонь? И почему сила желания увидеть Мира, броситься к его ногам, сильнее даже тоски по Аланне?

Ненормально это. Неправильно. И Рэми уйдет из этого дома, но и к Миру не пойдет. Сдохнет под забором, а все равно не пойдет! Потому как знает - так быть не должно! А коль не должно, так и не будет!

Рэми поднялся с кресла, подождал, пока перестанет кружиться голова, оберегая ноющее плечо накинул плащ, и вышел из комнаты. Хозяйка оборвала фразу на полуслове, опустив в пол глаза, Бранше шагнул к Рэми с приветственной улыбкой.

– Вы простите, что вмешиваюсь...
– Голос Рэми сипел от слабости, но хозяина еще слушался, не дрожал от напряжения, не срывался на шепот...
– Невольно слышал ваш разговор...

– Еще бы не слышать, - прошипел Бранше.
– Алисна так орала...