– Вы зря спорите. Я пришел лишь навестить тебя, Бранше, а не остаться...

Показалось Рэми или в самом деле в простоватых глазах толстяка мелькнула тень гнева и разочарования? Чего ты хочешь, дружок? Чтобы Рэми ушел или чтобы остался? И чего добиваешься? Чего добивался тогда, в доме, ослабляя зелье матери?

– Не верю тебе, Рэми, - ответил Бранше, проигнорировав радость Алисны.
– Слышал наш спор, вот дурь и несешь. Добрый ты, всегда таким был. Но своей "добротой" ты меня топишь. Дать тебе уйти? Из-за страха глупой бабы? А если я скажу "нет"?

Алисна заметно побледнела, сжала тонкие губы, но спорить с Бранше не стала. Рэми ее понимал. Выставить за дверь кого-то, кого сейчас не видишь, легко, но как это сделать смотря изгнаннику в глаза? Алисна, наверное, не умела... Рэми тоже не умел.

Но и навязываться не умел. Да и кому? Уставшей, озлобившейся женщине? Уши полыхнули огнем, и Рэми потупился, подобно хозяйке. "Не бойся, - успокаивал он мысленно, - я тебе мешать не стану. И Бранше не дам."

– Спасибо, брат, - сказал Рэми, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее.
– На самом деле спасибо. Но я действительно пришел, чтобы увидеть тебя, посмотреть, как ты устроился, а не остаться. У меня в городе тоже есть знакомые, у них и остановлюсь, да и от дозора они меня оберегут лучше.

До Рэми донесся облегченный вздох Алисны. Бранше, как ни странно, возражать больше не стал: похлопал Рэми по плечу, слава богам по здоровому, и кивнул:

– Нормально живу. Что со мной станется?

Рэми улыбнулся как можно более приветственно и мягко сказал Алисне, разбивая тягостное молчание:

– Если так боитесь чужаков, то к чему так легко пустили меня в дом?

– Гостя мы ждали, - голос хозяйки предательски дрожал.
– Бранше, растяпа, забыл сказать, что Гаарса он ждал... вот я незнакомца и пустила...

А иначе развернула бы еще на пороге? Что же, отдохнул слегка и на том спасибо... Рэми кивнул, подхватил свою котомку, и напоследок сказал:

– Не пускайте незнакомцев, архана. А то и в самом деле нарветесь на преступника.
– Хозяйка вновь покраснела.
– Пойду уж. Может, еще встретимся, Бранше.

Но Бранше сдаваться даже не думал. Он вдруг широко улыбнулся, отобрал в Рэми котомку и сказал:

– Так просто ты не отделаешься. Хотя бы поешь с нами, Рэми. Прошу тебя. Хотя бы это.

– Хорошо, - согласился незваный гость, ловя карий взгляд друга.
– Но потом я уйду. Прости, но у меня нет времени...

Рэми не врал - времени у него действительно не было. С каждым мгновением чувствовал он себя все хуже, еще немного, и упадет, не сможет подняться... Еще немного и не сможет уйти... Хотя хотел.

Он никогда никому не навязывался и навязываться не собирается.

Ставни на окнах были распахнуты, общую залу заливал желтый свет. Но сама зала от этого уютнее и гостеприимнее почему-то не стала.

Хозяйка торопливо накрыла добротный, потемневший от старости стол чистой льняной скатертью, расставила покрытые лаком чаши, принесла кувшинчик с вишневой наливкой. Все для дорогого гостя, только уберись скорее - читалось в блеклых глазах. Рэми, уже жалея, что принял приглашение, опустился на скамью напротив Бранше, лихорадочно рассуждая.

К Миру он не пойдет. Хоть и тянет его с жуткой силой, а все равно не пойдет. Не может так тянуть к обычному человеку, пусть даже архану, - морок то, магия, не иначе. Что-то, чем обладают от рождения оборотни...

Вот и Бранше такой - глазки невинные стоит, улыбается, а Рэми чует - непростой он. Далеко не простой. И внутрь его скользнуть не удается даже с магическим зрением, будто мешает что-то, да глаза отводит или скрывает что-то. А если у Бранше есть что-то скрывать, то у Рэми нет повода здесь оставаться.

Рэми дернулся. Почему все друзья оказались не теми, кем он считал их раньше? Сначала Жерл, теперь - Бранше. Дальше что будет?

А Бранше тем временем не спеша ел суп, будто тянул время. Будто нарочно дразнил дрожащую от нетерпения хозяйку, что разве что гостю еду в рот не пихала... выпроводить торопилась.