– С дозорными водится, вот нос и задирает, - смеялась Лили.
– Себя арханом вообразил, а сам обычный рожанин, такой же, как остальные.

Аланна понимала, что так задело Лили: редкой красоты хариба сводила с ума любого мужчину, а вот на Рэми ее чары совсем не действовали.

Лили всегда получала того, кого хотела. Одной улыбкой, одним движением округлых бедер она соблазняла и сама легко поддавалась соблазну.

Позднее начинались хлопоты: Аланна вновь открывала шкатулку, одаривая плачущую харибу золотом. Архане вовсе не нравилось, что собирается делать Лили, но и отдавать харибу во власть жрецов ей не хотелось. Узнай Эдлай о беременности рожанки, и у Аланны не было бы выбора.

Каждый раз Лили возвращалась от знахарки бледная и подавленная. Каждый раз целовала руки арханы и со слезами на глазах клялась - впредь она будет осторожнее. Но Аланна не верила. Сжимала нервно зубы и услышанные в детстве слова виссавийца... Мать, убившая дитя, сама достойна смерти.

Лили убила уже пятерых и должна будет за это заплатить. Либо она, либо ее архана.

И вновь, стоя на коленях перед алтарем богини-матери, Аланна тихо плакала. Не Лили убила - она. Именно она не смогла удержать харибы. Одна только фраза: "Никогда не возляжешь ты с мужчиной!" И не было бы ни изведенных знахаркой детей, ни мук совести. Хариб не может ослушаться своего архана - узы богов ему не позволят. Но Аланна не могла подавить волю Лили, не имела сил. Может, и зря.

– Самал говорит, что Рэми вообще-то парень хороший, - продолжала беззаботно щебетать Лили, расчесывая волосы госпожи.
– Только детство у него было сложное. Отец умер, когда Рэми мелким был, а других родственников у них нет.

Хариба собрала волосы арханы под сетку и ловко скрепила их шпильками.

– Рэми гордый совсем, не хотел жить на милости других, вот и стал рано главой рода, поклялся своих родных защищать... Сложно ему, наверное. С самого детства семью на плечах тащить. Мать странная какая-то, да еще и младшая сестренка, у которой характер не сахар. Видела я эту Лию. Нос задирает и смотрит недобро.

– Может, ей нравится Самал?
– спросила Аланна, которой наскучила болтовня Лили.

– Может, - мечтательно ответила хариба.
– Только Самал мой. И этого ничто не изменит.

– Если он тебе не надоест, - резко отрезала Аланна, поднимаясь.
– Как надоел дозорный в столице. А так же сын дворцового пекаря. Мне продолжать? Лили! Ты же обещала...

– Не знаешь ты, архана, что такое страсть к мужчине, - тихо ответила девушка.
– Это когда легче умереть, чем отказать... Когда ничего не можешь с собой поделать, скажу даже больше - не хочешь. Да, я часто любила... но что за жизнь без любви? И что за любовь без возможности прикоснуться к тому, кого любишь? Хотя бы на миг?

Аланна замерла, как громом пораженная. Что за любовь? Ее любовь! Вот только... любовь ли?

– А как же Самал?
– тихо спросила она, резко оборачиваясь.
– Мы ведь... уедем скоро. Не будешь жалеть?

В синих глазах Лили мелькнула печаль.

– Я буду с Самалом столько, сколько смогу... Такова наша судьба, архана. Женщина редко остается с тем, кого на самом деле любит.

– Ты любишь Самала?

– Думаю, что да.

– Так же, как любила остальных?

– Гораздо сильнее. Думаю, что тех, раньше, я и не любила вовсе.

– А Самал, он тебя любит?

Лили задумалась. Положила на столик черепаховый гребень, и долго молчала, прежде чем мрачно ответить:

– Я надеюсь, что нет. Пусть лучше не любит, не страдает.

– Хочешь я тебя отпущу?
– мягко спросила Аланна, забирая со столика хлыст, а с вазы - яблоко, гостинец для Лакомки.
– Выйдешь замуж за Самала, детишек ему родишь.

– Не хочу, - ответила девушка.
– Самал забрал мое сердце, вы - мою душу. Вы даже понять не можете до конца, что сотворил со мной ритуал привязки... И до тех пор, пока вы сами меня не прогоните, никуда я от вас не пойду. А даже если прогоните - умру. Любовь к мужчине это важно... но живу я для вас. Другой судьбы не хочу. Не представляю.

Аланна вздрогнула. И вспомнила вдруг, как летом в столице упал с лошади и сломал шею молодой парень-архан. И как его хариб, сам, без приказа, вошел в погребальный огонь. Вспомнила непонятную ей тогда пустоту в глазах молодого еще юноши и впервые задумалась - может, не просто так называют харибов "тенью архана"?

А сама она смогла бы отказаться от Лили? Аланна сглотнула. Вряд ли.

– Я люблю Рэми, - прошептала вдруг она.
– Сильно люблю...

– Я знаю, - ответила вдруг хариба, опустившись перед Аланной на колени и целуя ее сжатые судорожно пальцы.
– И Самал знает. Мы не выдадим... но... Архана, умоляю! Нельзя так!

– А сама?

Хариба опустила взгляд в пол.

– Я не архана. Рэми - не архан.