Шрифт:
«Пастух от ругани устал…»
«Простая такая погода…»
«Приобрели вороны в марте.."
«Я люблю вас, блестящие свиньи…»
АВГУСТ
ПАВЛИНЬИ ПЕРЬЯ
I
Мой дядя самых честных правил Смотрел в окно и бритву правил. Он зеркало платочком вытер И глянул в поисках морщин. Лицо напоминало свитер, И он побрить его решил. О, мужество опасной бритвы! О, жесткость злобная щетины! О, славься яростная бритва — Стихии с волей поединок. И человек в борьбе с природой Намылил пеною лицо… На улицах полно народу, И очень мало подлецов, На улицах все чинно, просто, С преобладаньем благородства. Фонтанов радостные брызги, На стройках вспышки автогена, И урны, словно обелиски, Во славу русской гигиены. Все на мази, как говорится, И стоит жить, и стоит бриться. На кухне тенькает посуда, Стареют чашки с каждым днем. Стоят у стенки два сосуда — Один с водой, другой — с углем. Они необходимы оба Для равновесия, должно быть. Мой дядя продолжает бриться, Он бой ведет за красоту, Упруг и нервен правый бицепс, И стонет бритва на лету. Жесток волосяной покров, И гнется бровь, и льется кровь. Но, наконец, пора настала, Закат поджег кирпичный цоколь, И дядя заглянул устало В свое красивое лицо. Мой дядя бритву отложил — Он победил, затем и жил. II
Слепые щупали павлина. Слепые радовались птице — Изгибам линий, клюву, мясу, И только перья, только перья Великолепные павлиньи Им ни о чем не говорили. Слепые радовались мясу, Рябые лица стали сразу Сиять, как у павлина перья. Павлин по птичьему двору Гулял, и ел, и цвел обильно. Его собратья по перу, Сказать по правде, не любили. Они считали, что безвкусен, Что он позорит облик птичий… Презрительно глядели гуси В своем фаянсовом величьи, А он съедобен был и прост, Он ни шутом, ни фатом не был, Он был из мяса, только хвост Соперничал с вечерним небом. В пернатом небе звезды стихли, И он, бессмысленно робея, На импозантные затылки Женоподобных голубей Смотрел, и думал об одном, Не сложно думал и не длинно: — Неужто лишь слепым дано Увидеть красоту павлина. III
Как мелодична моря поступь, Как элегичен моря вой. И птичья мелочь роет воздух, И над несладкою халвой Обрывов — пакостные мухи Жужжат и гадить норовят. И пушки с пристани палят, И кораблю пристать велят, И пристает корабль послушно, И капитан лицо и уши Умывши, на берег сошел, И вслед за ним его команда, И запах пагубный помады Стирает волю в порошок. Приморские походки женщин Укачивают моряков. Смех женщин так похож на жемчуг — Нырнул за ним и был таков. На берегу моряк закован В кольчугу частых обручений. Он в море, чистом и огромном, Не ведает земных забот: Он испражняется за борт, И на заду его укромном Играет отраженье вод. Он жить готов, он петь готов, И каждый день потехи для Он убивает трех китов, На коих держится земля. По морю плавают медузы, Слесарничают крабы в скалах, И улыбаются дельфины, Подмигивая маякам. И капля в море — капля в море, И судно в море — капля в море, И море в мире — капля в море, А море в море — океан. Мы верим парусам, торчащим Средь ругани, труда и пенья, Но если море — это чаша, То чаша, полная терпенья. О, мы горды, у нас характер, И нам плевать на моря гул, А море собирает факты, И топит нас на берегу. «Лягушка по морю плыла…»