Говорливая покойница не унималась ни на минуту. Пусть и беззвучный, призрачный голосок у нее оказался трескучим и всепроникающим, словно в оба уха сыпали пыльный горох.

— …А внучка как-то мага сюда заманила. Пришел! С дипломом! Глаза б мои на этого неуча не глядели… Стал горемуху с ушастой медузой толочь… Это сейчас так учат слияние стихий производить, или он обед себе готовил?

— Вы позволите? — с намеком осведомился Брюс, пытаясь оттеснить общительную тень в соседнюю комнату.

Кровь застыла в жилах незадачливого некроманта, когда бесцеремонная покойница, не потрудившись сдвинуться, просто прошла сквозь Брюса. И ядовито осведомилась в спину:

— Чего топчешься? Гнездиться собираешься? Не томи старую тетку, берись за работу, коли подвизался. Небось и аванс взял?

— Не брал я никакого аванса.

— Ты уж не ленись!

Брюс почесал за ухом. Сознаваться в своей некомпетентности этой въедливой бабке не хотелось. И так у нее не самое лучшее представление о современности.

— Ну? Чего же ты медлишь?..

— Не зудите…

— Там в кувшине хрусталек такой хранится, ты его раздави!

— Гр-р…

— Я-то и послала тело за ним в тайник, да после смерти власть моя быстро улетучилась, так что до сих пор тут кукую…

— Да помолчите же вы!

— Ну, не в пример своим родичам, неловок ты, парень! Они, небось, в любых условиях умели дела делать. Дай подскажу, коли ты такой неумеха…

Ну, знаете!!

Древняя книга перелистнулась в памяти, словно шквалистым порывом ветра. Мелькнули темные страницы. Черная вязь нечитаемых рун внезапно стала отчетливой, зазвучав словно сама по себе. Руки дернуло, Брюса неумолимо повело в сторону, в заросший паутиной угол.

— Ух ты! — послышался язвительный комментарий. — Ну прям достойно великого Поднимателя Узола. Вырождаются семьи, эх!..

Брюс мрачно смотрел на вяло колыхающегося мертвяка, по-хозяйски обнявшего глиняный кувшин. Истлевшее платье не столько прятало, сколько открывало иссохшую плоть. Впрочем, и при жизни покойница не отличалась пышностью форм. Прапраправнучка сложением пошла явно в нее.

Ужасно хотелось вновь почесать каждый зудящий зуб изнутри. Ох, достали занятия саморощенной некромантией.

— Хрусталек-то раздави! — бранчливо потребовала тень. — Побыстрей бы уж исчезнуть и не видеть ни тебя, невежду, ни этого труса, что на глаза боится показаться… Вот не думала, что сподоблюсь повстречаться… Такая честь! — язвительный комментарий сопровождался шутовским реверансом куда-то в угол.

Покойник не возражал, когда Брюс вынул из кувшина небольшой хрустальный сосудик, в котором тлела золотистая искра. И лишь когда прохладный кругляш оказался в ладони, хрупнув от поспешного усилия (уж очень достала эта тетка!), сознания достигло только что сказанное.

— Трус? Какой еще трус?

— Глаза разуй! Вон, в тени корчится!.. А ведь казалось бы, уж он… — Голос истаял, так и не завершив фразу. Золотистая искра в хрустальном шарике погасла. Тонкая, волосяная трещинка пересекала стеклянную плоть.

В сгущенном сумраке угла и впрямь нечто шевельнулось.

— Дьенк!

— Где? — невесть в какой момент появившаяся Элия метнулась к Брюсу. — Где?! — На щеке ее отпечатался багровый рубец в форме пряжки от седельной сумки.

Дьенк отделился от тени. Обогнул слабо покачивающегося мертвеца. Попытался прикоснуться к замершей Элии. Девушка вздрогнула, схватившись за свое запястье. Дьенк дотронулся именно до него.

— Где ты пропадал? — Брюс бросил на пол раздавленный сосуд. В душе радость от возвращения Дьенка крепко сплелась с досадой. Если бы старуха не отвлеклась на Дьенка, может, Брюс бы успел узнать что-нибудь полезное для себя.

— Я был рядом… — Дьенк выглядел странно. Слабо различимый, потускневший, он и разговаривал так, что Брюс едва угадывал его голос. — Хотел уйти, но не смог… Не смог.

— Брюс? — Элия теребила Брюса за рукав. — Что ты сказал про Дьенка?

Лучше бы она спала и дала время самому разобраться. Ее нетерпеливый голос заглушал выморочное лепетание Дьенка.

— Подожди… Я не слышу его, — бесцеремонно оборвал Брюс причитания наследной баронессы. Как-то незаметно за время их совестного путешествия понятия о субординации выветрились даже из подсознания.

Элия вдруг метнулась прочь, что-то громыхнуло, скрежетнуло — и девушка вернулась, волоча выдранное с креплениями блеклое зеркало. То самое, что висело на стене.