Она понимала: надо что-то сказать, разрушить ощутимую связь, возникающую между ними при каждой встрече. Но что? Что она может сказать после вчерашнего вечера? — в отчаянии спросила она себя.

Нападение — лучший способ защиты, не так ли? Она перевела дыхание.

— Джос, прежде чем мы начнем говорить об аренде, мне бы хотелось… — Хелен глубоко вздохнула. — Насчет вчерашнего вечера. Наверное, мне следует извиниться.

— За что извиниться? — равнодушно спросил он, и Хелен немедленно разозлилась.

Гнев помог ей справиться с собой. Иметь дело с гневом куда легче, чем скрывать свои чувства, готовые вот-вот прорваться наружу.

— Я должна извиниться за то, что позволила себе зайти так далеко, — ответила она, решившись идти напролом. — За то, что вообще поставила себя и тебя в такую нелепую ситуацию, — неловко пояснила она.

Джос пожал плечами.

— Нас на балконе вчера было двое, Хелен, — напомнил он. Ей показалось, что в его голосе звучит безразличие. — Зачем брать всю вину на себя?

— Ну, неважно, как распределять вину, но, мне думается, я должна объяснить, что вчера просто ненадолго забылась. Уверяю тебя, такого больше не повторится.

Уголки рта Джоса печально опустились.

— А жаль. Нам ведь обоим понравилось.

— Здесь ты сильно ошибаешься, — возмущенно бросила Хелен.

— В чем ошибаюсь? В том, что понравилось? Разумеется, понравилось, — возразил он.

— Мне вовсе не понравилось, — огрызнулась она. — И сейчас мне очень жаль, что я ввела тебя в заблуждение.

Темные брови Джоса выразительно поднялись.

— Не думаю, чтобы ты вводила меня в заблуждение. — Он слегка улыбался, и Хелен раздраженно поерзала в кресле.

— Да ради бога, Джос. Если ты решил позабавиться за мой счет, то тебе лучше уйти, потому что, уверяю тебя, у меня есть более важные дела, чем эта двусмысленная перепалка.

Джос выпрямился.

— Двусмысленная перепалка? Обидно слышать, — беспечно отреагировал он. — И несправедливо, если учесть, что я просто согласился обсуждать выбранную тобой тему, — закончил он с хитрой улыбкой, которая еще больше разозлила Хелен.

Однако ей пришлось проглотить готовую вырваться отповедь, потому, что в этот момент появилась Кати с подносом, на котором стояли две чашки с дымящимся кофе, маленький молочник и сахарница.

Джос немедленно встал, чтобы взять у нее поднос, и его приветливая улыбка окончательно обворожила молодую женщину.

— Спасибо, Кати, — сухо сказала Хелен. Кати искоса взглянула на начальницу и поспешно удалилась. — Слушай, Джос, — продолжила Хелен, едва дверь за Кати закрылась и они взяли кружки, — я лишь хочу быть рациональной.

— Зачем?

— Зачем? Мы ведь взрослые люди, как ты уже напоминал, и нам придется иногда встречаться. Я лишь хочу по возможности облегчить эту сложную ситуацию.

Джос спокойно откинулся на спинку кресла и скрестил ноги.

— Облегчить? — Он тихо рассмеялся. — Хелен, что тут облегчать сама подумай.

Хелен медленно сжала руки и опустила их на колени, под стол, чтобы он не заметил, как побелели костяшки пальцев.

— Усложнить ситуацию мы можем сами, — сказала она, с напускным спокойствием. Знал бы Джос, насколько все на самом деле сложно.

— Правда в том, что мы давно и хорошо знаем друг друга, Хелен. Я обо всем помню. — Он не сводил с нее глаз. — И после вчерашнего вечера уверен, что ты тоже не забыла.

Он спокойно поднес к губам чашку с кофе и с удовольствием отпил глоток.

— Боюсь, ты все неправильно понял. — Нервы Хелен были на пределе, она изо всех сил старалась держать себя в руках. — Прошлым вечером, — она быстро перевела дыхание, — меня, наверное, немного занесло, что-то вроде романтической ностальгии… Но это не значит, что я буду вести себя так же при свете дня.

Джос некоторое время молча разглядывал ее из-под опущенных век.

— Наверное, ты изменилась больше, чем мне показалось, — спокойно заметил он. — Раньше ты была, по крайней мере, честной.

— Скорее всего, я просто не говорю того, что тебе хотелось бы услышать, — беспечно заметила она и пожала плечами, отбрасывая, прочь легкое ощущение вины. — Я и сейчас говорю честно, Джос. Зачем мне тебя обманывать? — добавила она воинственно.

— Только у тебя есть ответ на этот вопрос, — мягко вставил он.