— Я вас вчера засек, — быстро вставил Джейми. — Тебя и Джоса. Вы лизались.

— Лизались?.. — Хелен чуть не потеряла дар речи. — Джейми! Какое мерзкое слово!

— Так ребята в школе говорят, — виновато ухмыльнулся он. — Правда, жуть? Но я видел, как ты целовала Джоса, вот я и подумал: может, он и тебе вроде, как нравится.

— Послушай, Джейми, — осторожно начала Хелен. — Иногда взрослые целуются по другим причинам, кроме… Я хочу сказать: поцеловать человека вовсе не означает, что ты хочешь иметь с ним дело.

Джейми кивнул.

— Да знаю я, мама. Но я был бы не против, если бы ты и Джос, ну понимаешь, решили бы… жить вместе.

— Ох, Джейми! — Хелен пригладила все еще непричесанные волосы. — Я могу понять, что тебе нравится Джос, но ведь нельзя же заставлять людей делать что-то только потому, что тебе это нравится.

Джейми тяжело вздохнул.

— И вот еще что, — напомнила она. — Пожалуйста, не говори об этом ни с кем, хорошо?

— Да ладно. Но если ты и Джос…

Хелен вспылила.

— Джейми! — резко одернула Хелен сына. — Мы с Джосом в последний раз виделись еще до твоего рождения. Мы практически чужие друг другу люди, и пусть все так и остается. Договорились? — Она жестом заставила замолчать, открывшего было рот Джейми. — И не дави на меня! Или я подумаю, что ты имеешь повод затеять вечеринку? — сказала она, стараясь говорить с беспечностью, которой не испытывала.

Уже сидя за письменным столом над грудой счетов, она едва не застонала, вспомнив разговор с сыном. Джейми всегда легко сходился с людьми, но никогда еще она не видела, чтобы он так быстро попал под чужое влияние, как случилось сейчас. И это ее беспокоило.

Скорее всего, как сказала бы Меган, Джейми нужен отец, мужчина, член семьи, не просто учитель в школе. Вполне вероятно, уговаривала она себя. Но не Джоса же ему выбирать для этой роли!

В душе возник страх, и Хелен крепче сжала ручку. Хотя она не могла с уверенностью определить, чего именно она больше всего боится. Ее бросало в дрожь при мысли, что Джос может заподозрить, будто Джейми его сын. И если он все же об этом узнает, не попытается ли он отнять у нее привязанность сына? Способен ли Джос на такое? Раньше она бы ответила отрицательно, сейчас не знала, что думать.

Она отложила ручку и потерла виски, пытаясь избавиться от начинающейся головной боли.

Джейми надеется, что матери тоже понравится Джос. Понравится? Этим, словом нельзя описать ее чувства к Джосу. Слишком слабо сказано. Как она к нему относилась? Обожала? Идеализировала? Одиннадцать лет назад эти слова годились. Но не сегодня.

Да ты и не позволила себе попытаться отнестись к нему по-человечески, напомнил ей внутренний ехидный голос. Правильно, она не хотела начинать все сначала и снова страдать.

Злясь на себя, она схватила кипу счетов и только собралась ими заняться, как услышала осторожный стук в дверь.

— Хелен? — Кати приоткрыла дверь и просунула голову в комнату. — Извините, что мешаю, но к вам пришли. — Кати в экстазе закатила глаза. — Джос Уэйд! — Она произнесла его имя таким тоном, что только фанфар не хватало.

Хелен несколько секунд сидела молча, уставившись на счета и как бы ища у них защиты.

— А, да. Скажи ему, я освобожусь, через несколько минут, — проговорила она, как можно спокойнее, стараясь не покраснеть под взглядом молодой помощницы.

— Ничего, я могу подождать. — Низкий голос Джоса заставил ее быстро поднять голову. Остаться равнодушной ей не удалось: краска залила щеки. Джос мягко распахнул, дверь и уставился на нее.

— Входи, Джос, — быстро нашлась она, сама, удивившись своему деловому тону.

— Я сварю вам кофе, хорошо? — весело предложила Кати. Джос поблагодарил ее, одарив очаровательной улыбкой, заставившей девушку покраснеть от удовольствия. Она поспешно вышла.

Джос закрыл дверь и лениво прислонился к ней. Сегодня он не надел делового костюма, заменив его темными джинсами и бледно-зеленой трикотажной рубашкой. Короткие рукава обтягивали бицепсы, а мягкий материал хорошо обрисовывал контуры его атлетической груди.

Все это Хелен заметила, пока они напряженно молчали.

Она вдруг представила его и себя на том балконе, прильнувших друг к другу, и ее ненадежные нервы снова взыграли.

— Могу я сесть? — Низкий чувственный голос прорвался сквозь ее внешнюю сдержанность, усилив смятение.

— Разумеется, — быстро ответила она почти спокойным голосом. Он придвинул кресло поближе к столу и опустился на него с бессознательным чувственным изяществом.

Сердце Хелен затрепетало, и она порадовалась, что надела блузку со стоячим воротником, который должен был скрыть предательски бьющийся на горле пульс.