Кто-то сунул ему другой щит в замену прежнего, и он, прижав его к плечу, снова пошел в атаку, заставляя солдат Гальбаторикса пятиться под натиском превосходящей силы варденов и отступать по широкой, выходящей на площадь улице.

Вскоре солдаты не выдержали и побежали. Они раз­бегались по бесчисленным боковым улочкам и переулкам, и Роран остановился.

Затем он отправил назад пятьдесят варденов, приказав им закрыть ворота и саллипорт и тщательно охранять их ото всех, кто вздумал бы преследовать отряд Рорана, про­никший в самое сердце Ароуза. Таким образом, большая часть здешнего войска оказалась бы у внешних стен города, ибо оно было отправлено туда, чтобы отражать атаки вар­денов, и в центральную часть Ароуз доступа не имело бы. Рорану вовсе не хотелось, имея при себе столь малочислен­ный отряд, сражаться со всей армией, которой располагал лорд Холстед. Это было бы чистым самоубийством.

После победы на площади вардены почти не встречали сопротивления. Они продвигались по улицам централь­ной части города к огромному и весьма выгодно располо­женному замку лорда Холстеда, правителя Ароуза.

Перед дворцом раскинулся изысканной красоты двор с искусственным озером, по которому плавали гуси и белые лебеди. Дворец был непохож на все прочие здания в горо­де. Он отличался изысканной, хотя и несколько прихот­ливой архитектурой — открытыми арочными проходами, колоннадами и белыми балконами-верандами, предназна­ченными для танцев и обедов на воздухе. В отличие от цен­трального замка Белатоны, этот дворец явно строили для удовольствия и радости, а не для защиты от врага.

«Они, должно быть, считали, что город так хорошо укреплен, что никто не сможет преодолеть его стены», — думал Роран.

Завидев варденов, стражники и солдаты, слонявшиеся по двору — их было, должно быть, несколько десятков, — с воинственными криками бросились на них.

— Главное — не разбредаться! — приказал своим людям Роран.

Минуту или две во дворе слышался только звон мечей.Гуси и лебеди с тревожными криками били по воде кры­льями, но никто из них так и не решился покинуть своенадежное убежище.

Варденам не понадобилось много времени, чтобы от­теснить охрану замка и ворваться во дворец. Его стены оказались богато украшены живописью. Причем расписа­ны были не только стены, но и потолок, и даже на полу был выложен прихотливый узор. Комнаты были обставлены роскошной резной мебелью, а карнизы и плинтусы позоло­чены. Рорана это богатство просто ошеломило — он такого и представить раньше себе не мог. Вся их с отцом ферма, на которой он вырос, стоила меньше, чем какой-нибудь по­золоченный стул в этом великолепном доме!

В открытую дверь он заметил трех служанок, которые, подобрав пышные юбки, со всех ног бежали по длинному коридору.

— Эй, не дайте им удрать! — крикнул он варденам, и че­ловек пять, бросившись вдогонку за женщинами, успели перехватить их, прежде чем те добрались до конца коридо­ра. Женщины пронзительно вопили и яростно сопротив­лялись, царапая своих пленителей.

— Хватит! — рявкнул Роран, и женщины, оказавшись перед ним, мгновенно перестали драться и царапаться, но все еще продолжали жалобно хныкать. Самая старшая из них, дородная матрона с зачесанными назад и собранными в довольно неопрятный узел седыми волосами и связкой ключей на поясе, показалась Рорану вполне разумной, он сразу к ней и обратился: — Где лорд Холстед?

Матрона вздрогнула и заявила, гордо задрав подбо­родок:

— Делайте со мной что хотите, а хозяина своего я ни за что не предам!

Роран подошел к ней почти вплотную.

— Значит, так, слушай меня очень внимательно! — про­рычал он. — Ароуз пал, и все вы, в том числе и ты, в наших руках. Во всяком случае, тебе случившегося уже не изме­нить, так что лучше сразу говори, где Холстед, и мы тебя отпустим, а заодно и этих девиц. Его тебе все равно не спа­сти, а вот себя ты спасти можешь. — Порванные губы у него так распухли, что ему трудно было внятно произносить слова; на подбородок то и дело стекал ручеек крови.

— Мне моя жизнь не дорога, господин хороший, — ска­зала женщина с такой решительностью, что ей мог бы по­завидовать любой воин.

Роран выругался и так ударил мечом по щиту, что пустой зал тут же откликнулся резким эхом. Женщина вздрогнула, но голову не опустила.

— Ты что, совсем разум утратила? — заорал Роран. — Не­ужели Холстед тебе дороже собственной жизни? Или, мо­жет, ты Империей или Гальбаториксом так дорожишь?

— Ничего не знаю насчет Империи или Гальбаторикса, а вот лорд Холстед всегда был очень даже добр к нам, слу­гам. И я не желаю, чтобы такие, как ты, его придушили. Грязное, неблагодарное отродье — вот кто вы такие!

— Вон как ты заговорила? — Роран свирепо посмотрел на нее. — А как ты думаешь, долго ли тебе удастся держать язык за зубами, если я позволю моим ребятам вытащить из тебя правду?

— Никто меня говорить не заставит! — заявила она, и Роран почему-то ей поверил.

— А их? — Он мотнул головой в сторону двух других слу­жанок, самой младшей из которых едва ли исполнилось семнадцать. — Неужели ты позволишь, чтобы их на куски резали, желая лишь своего хозяина спасти?

Женщина с отвращением фыркнула и сказала: