Шрифт:
— Ну хорошо, пусть будет Бригман. — Насуада посмотрела куда-то в сторону и что-то сказала невидимому для Рорана человеку. Затем, снова повернулась к нему. — Должна тебе честно признаться, я и не думала, что тебе с таким небольшим отрядом и без помощи дракона и Всадника действительно удастся взять Ароуз! Мне казалось, что невозможно пробить его оборону — ведь там такие могучие стены и укрепления, — да еще и за столь короткое время.
— Тогда зачем же ты меня сюда посылала?
— Потому что нужно было еще хоть что-топопробовать, прежде чем отсылать Эрагона и Сапфиру так далеко от нашей армии. А еще потому, что ты способен вопреки всем ожиданиям одерживать верх в таких ситуациях, когда другие дрогнули бы или даже сдались. Так что, если невозможноеи могло осуществиться, то только при твоем участии. В общем, так это и случилось.
Роран негромко фыркнул:
— Интересно, сколько еще раз я буду вот так искушать судьбу, пока не погибну, как Карн?
— Можешь фыркать сколько угодно, но ты же не можешь отрицать собственного успеха. Ты завоевал для нас сегодня величайшую победу, Роран Молотобоец! Точнее капитан Роран. Ты более чем заслужил это звание. И я безмерно благодарна тебе за все, что ты сделал. Взяв Ароуз, ты освободил нас от необходимости в ближайшем будущем сражаться на два фронта, что почти наверняка грозило нам поражением. Вардены в долгу перед тобой, Роран, и я обещаю тебе: те жертвы, которые вам пришлось принести не будут забыты!
Роран попытался что-то сказать, но ему это не удалось Он довольно долго молчал и наконец выдавил из себя:
— Я… я, конечно же, расскажу ребятам, как ты это восприняла, Насуада. Для них это очень важно.
— Да, пожалуйста, расскажи им. А теперь я должна с тобой попрощаться. Поздно уже, ты нездоров. Я и так заставила тебя вести со мной слишком долгую беседу.
— Погоди… — Роран протянул к ней руку и ударился кончиками пальцев о зеркало. — Погоди. Ты не сказала мне, как идет осада Драс-Леоны…
Насуада сразу сникла и посмотрела на него пустыми глазами.
— Плохо. И, похоже, улучшения не предвидится. Ты оы нам очень сейчас пригодился, Молотобоец! Если мы не придумаем, как разрешить эту ситуацию, причем в ближайшем будущем, то боюсь все, за что мы боролись, будет потеряно.
23. Тардсвеаргундинзмахл
«У тебя же все хорошо! — воскликнул Эрагон. — Перестань волноваться. И потом, ты все равно ничего сделать не сможешь!»
Сапфира зарычала, продолжая рассматривать свое отражение в озере. Она поворачивала голову и так и этак, тяжело вздыхала, выпуская клубы дыма, которые плыли над водой, точно маленькие грозовые тучки.
«Ты уверен? — спрашивала она, поглядывая на Эрагона. — А что, если больше не отрастет?»
«У драконов чешуя постоянно меняется. Ты же сама это прекрасно знаешь».
«Да, но сама я никогда еще чешуи не теряла!»
Эрагон даже не пытался скрыть улыбку. Он прекрасно знал, что она все равно почувствует, что ему смешны ее волнения.
«Тебе не стоит так волноваться. Да и пятнышко совсем небольшое».
Он протянул руку и ощупал правильной формы «пробоину» на левой стороне морды Сапфиры. Эта дырочка в ее сверкающих доспехах, совсем недавно там появившаяся, была примерно с фалангу его большого пальца и не более дюйма в глубину. На дне ее виднелась синяя кожа.
Эрагон с любопытством потрогал эту кожу кончиком указательного пальца. Она была теплой и мягкой, как брюшко теленка.
Сапфира всхрапнула и отвернулась:
«Прекрати, щекотно!»
Эрагон засмеялся и поболтал ногами в прохладной воде. Он сидел на камне и наслаждался долгожданным отдыхом и покоем.
«Дырочка, может, и не такая большая, — продолжала жаловаться дракониха, — но любой сразу ее заметит! Разве можно ее не заметить? С тем же успехом можно «не заметить» черную тропинку на заснеженном горном склоне».
И Сапфира, скосив глаза, попыталась сама разглядеть столь неожиданно возникшую в ее роскошной чешуе щербину.
Эрагон засмеялся и плеснул в дракониху водой, а затем, чтобы как-то ее утешить, мысленно сказал ей:
«Никто ничего не заметит, уверяю тебя! А потом, даже если и заметит, то сочтет это боевым ранением и решит что ты стала еще свирепей».
«Ты так думаешь? — Она снова принялась изучать свое отражение в озере. Вода и ее чешуя, отражаясь друг в друге, создавали непередаваемое сияние синих оттенков. — А что, если кому-то придет в голову пырнуть меня в это незащищенноеместечко клинком? Ведь тогда острие войдет мне прямо в плоть… Может, мне попросить гномов — пусть сделают специальную металлическую пластину, чтобы прикрыть эту дырку, пока чешуя снова не отрастет?»