– Темный маг, - тяжело дыша, произнес немного пришедший в себя воин, который, как с неодобрением отметил десятник, даже лишился оружия.
– Он напал на дворец. Его не берут ни стрелы, ни клинки. Мы пытались остановить его в коридорах, но почти все, кто был во дворце, погибли. Несколько воинов отступили, но колдун настиг их на дворцовой площади и уничтожил. Я один выжил. Этот маг безжалостен, он всех нас убьет!

– Еще посмотрим, кто кого, - хищно прошипел Герден, ощутивший, однако, растущий страх. Он без колебаний сразился бы в одиночку с двумя противниками, вышел бы и против пятерых, да и с целым десятком вступил бы в бой, не имея иного выхода, но в схватке против настоящего чародея - десятник не сомневался в этом - шансов хотя бы выжить у него не было. Точно так же думали и прочие гвардейцы, по рядам которых прошел испуганный шепоток. Услышав его, Лут обернулся, злобно взглянув на своих воинов: - Что причитаете, словно бабы? Если какой-то фигляр показал пару фокус, это еще не повод паниковать. Или кто-то уже подумывает о том, чтобы бежать? Только скажите, и я выпущу вам кишки, так что никакие колдуны не понадобятся!

Бежать никто не решился, все же здесь собрались воины, вполне верившие в свои возможности, бойцы, прошедшие ад лесной войны с беспощадными эльфами.

– Все, хватит трепотни, - раздраженно прорычал Герден.
– Идем быстрее, разберемся, кто это там расшумелся. Вперед!

И они вновь побежали, теперь уже не встречая препятствий. Улица мигом опустели, и только стук закрывавшихся ставней говорил о том, что в городе остались люди. Почуяв неладное, обыватели торопились спрятаться, тщетно надеясь, что засовы и ставни спасут их от боевой магии. А гвардейцы рвались вперед, туда, откуда еще доносились отзвуки боя.

По пути к отряду Гердена присоединилось несколько столичных стражников. И вооружением и выучкой эти воины уступали гвардейцам, будучи всего лишь горожанами, но и такому подкреплению нутром ощущавший впереди опасность десятник был весьма рад. В крайнем случае, этих увальней модно будет послать вперед, дабы отвлечь внимание противника от действительно ценных бойцов.

Дома, возвышавшиеся по обе стороны проспекта, точно стены горного ущелья, внезапно расступились, и увеличившийся почти до сорока человек отряд оказался на краю дворцовой площади. Затаив дыхание, воины на миг оцепенели, с ужасом осматривая площадь.

В глаза им мгновенно бросились жутко изломанные тела, усеивавшие мостовую. По валявшимся всюду каскам и алебардам можно было догадаться, что воины Гердена видят перед собой все, что осталось от охранявших короля гвардейцев. Десятник на глаз определил число погибших, как три дюжины, а может и больше. При мысли о том, какую бойню можно увидеть внутри самого дворца, где гвардейцы безуспешно пытались остановить неведомого колдуна, Лут издал утробный рык, чувствуя, как внутри него поднимается волна ярости, перед которой отступил народившийся, было, страх.

– Смотрите, - во внезапно наступившей тишине раздался чей-то испуганный крик.
– Вот они! Там, у дворца!

Лут Греден обернулся в указанном направлении, увидев то, что не заметил в первые мгновения. От мрачной громады королевской резиденции по трупам неторопливо шагали несколько человек, выстроившихся клином. Тьму здесь рассеивали факелы, развешанные на стенах ближайших домов, и свет их отражался от клинков, которыми были вооружены незнакомцы.

– Это они, - дрогнувшим голосом вымолвил десятник. Ему вдруг стало страшно, поскольку Герден уже приготовился увидеть кого-то действительно жуткого, но перед ним были обычные люди. Но он быстро справился со своей робостью, отрывисто рявкнув, так, что слышно было, наверное, и в самом дворце: - Лучинки - вперед! Прикончить их!

С десятником оказалось всего пять стрелков, и все они выдвинулись в первую линию, накладывая бронебойные стрелы на тетивы своих громадных луков. Эти воины заставили уважать себя даже эльфов, презиравших все людей до единого, и теперь, столкнувшись, будто бы, с колдуном, они тоже не дрогнули.

– Пускай!
– Над площадью раздался скрип скрученных тугими жгутами жил, а затем шелест оперения устремившихся к своим целям стрел. В этот миг десятник Герден будто наяву слышал предсмертные крики глупцов, осмелившихся заявить непрошеными в Фальхейн и угрожать самому королю.

Избиение продолжалось. За время, потраченное для того, чтобы выбраться из дворца, Кратусу уже успело наскучить бить в спины улепетывавших гвардейцев. Служившим альфионскому королю наемникам достаточно было издали увидеть срывающиеся с рук чародея заклятия, чтобы тотчас броситься бежать, мгновенно растеряв всю свою храбрость и боевое мастерство.

Последних защитников дворца, тщетно пытавшихся спасти свои жизни, маг прикончил уже не площади, сметя всех одним ударом. Пространство перед дворцом оказалось усеяно трупами, хотя парочке особо прытки и, видимо, весьма сообразительных рубак, смекнувших, что в схватке с магом им ничего не светит, удалось-таки сбежать. Позади, в самом жилище Эйтора, длинные коридоры со сводчатыми потолками тоже были завалены трупами в алых камзолах, на которых почти не выделялись пятна крови. Гвардейцы все же заставили чародея проникнуться к ним неким подобием уважения. Далеко не все бежали, стоило только увидеть приближающего неторопливой походкой мага. Напротив, многие в этот миг бросались в атаку, словно обезумев... и гибли, прежде чем удавалось приблизиться к магу, разившему скупыми и точными ударами, хотя бы на тридцать шагов.

Вокруг, сколько хватало глаз, невозможно было увидеть ни одного живого человека кроме немногочисленной свиты самого чародея. Но Кратус помнил, что в городе находится еще не менее полутора сотен гвардейцев, а также стражники, и решил, пользуясь случаем, очистить от них Фальхейн, решительно направившись к южным воротам. Однако на пути возникал неожиданная преграда.

– Господин, - Эгерт, тенью следовавший за магом, всегда готовый защитить его от любой опасности, указал на высыпавших на площадь людей, грозно выставивших перед собой алебарды.
– Гвардейцы!