Охрана городских стен была рутиной, нудной, подчас весьма утомительной, но уж точно не опасной, а несение караула во дворце овсе считалось почетным и служило некой наградой для самых лучших воинов. Оставались еще стычки с разбойниками, которым хватало глупости забредать в королевский домен, но сравнивать каких-то голодранцев, вчерашних крестьян, с закаленным в боях дьорвикскими воинами, право же, не имелось смысла. И потому не было ничего удивительного в том, что гвардейцы несколько обленились, столько времени бездействуя.

Однако суровые десятники и придирчивые сотники не позволяли простым воинам слишком уж отвыкнуть от армейской муштры, устраивая смотры, заставляя своих бойцов по полдня проводить на плацу, не делая никому никаких поблажек. А потому гвардейцы, в этот поздний час оказавшиеся в одной казарме с Герденом, быстро пришли в себя. Поспешно облачаясь в доспехи, ибо не знали, что ждет их за прочными стенами казармы, хватая со стоек мечи и алебарды, торопливо набивая колчаны длинными стрелами, воины лихорадочно пытались сообразить, что происходит, что стало причиной внезапной тревоги. А гонг все гремел где-то над головами, заставляя воинов спешить.

– К демонам эти доспехи, - свирепо рявкнул Герден на нескольких гвардейцев, помогавших друг другу закрепить тяжелые нагрудники.
– От болта они вас все равно не спасут. Хватайте оружие, и за мной!

Десятник в этот вечере оказался самым страшим по званию, и две дюжины воинов беспрекословно исполняли все его приказы. А потому гвардейцы, не мешкая, двинулись вслед за охваченным решимостью Герденом, направившимся прямо ко дворцу. Не все успели натянуть кольчуги, и даже каски были не у всех, но каждый имел при себе клинок, алебарду или мощный лук, из тех, стрелы которых со ста шагов пронзают даже рыцарские латы.

Несмотря на поздний час, на улицах еще было полно народу. Горожане праздновали победу Грефуса над варварами. Компании подвыпивших ремесленников горланили нестройным хором какие-то песни, им вторили из распахнутых дверей трактиров а также с рыночной площади, где гулянье, кажется, было в самом разгаре. По приказу короля на площади выкатили бочки с дешевым вином, бесплатно угощая всех желающих, и потому захмелевший люд не сразу понял, что происходит нечто необычное, увидев целый отряд вооруженных до зубов гвардейцев.

– С дороги, - на бегу орал запыхавшийся Лут Герден. Десятник в отличие от некоторых бойцов, успел натянуть тяжелый хауберк, не забыв и про каску, а потому бежать в таком снаряжении, умудряясь при этом подавать команды, было весьма тяжело.
– Прочь, расступитесь!

Кто-то метнулся в сторону, опасаясь попасть под ноги воинов, некоторые замешкались, но лишь на мгновение. Небо над центром Фальхейна вдруг озарилось гнилостным зеленым светом, и над городом прокатились раскаты грома. Завизжала какая-то женщина, раздалась отборная брань, и обыватели, разом протрезвев, со всех ног кинулись в переулки. Одному из гуляк не повезло - он споткнулся и попал под ноги своих товарищей. Десятника передернуло, когда он услышал хруст костей и короткий вскрик несчастного.

– Да что же там творится?
– испуганно выдохнул один из следовавших за Лутом гвардейцев, задрав голову к верху и наблюдая за отсветами странного пламени.

Десятник сам дорого бы дал, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Пока на ум ему приходила мысль о том, что кто-то из рыцарей Грефуса перебрал, повздорив с королем. Но для того, чтобы утихомирить пьяного буяна, хватило бы тех гвардейцев, что находились во дворце, так что и сам Герден пребывал в полнейшей растерянности, но выказывать свое смятение простым воинам он точно не собирался.

– Что стали, - зло рыкнул десятник.
– Испугались? За мной, забери вас демоны! Вперед!

Подстегиваемые грозным командиром, гвардейцы, ощетинившись алебардами и размахивая обнаженными клинками, ринулись навстречу неизвестности, но далеко они не продвинулись. Из темноты соткался человеческий силуэт, но еще раньше о приближении незнакомца воины узнали оп истошным крикам. Кто-то бежал по мостовой, истошно голося, и, кажется, вовсе не разбирая дороги.

– Стой, - приказал Герден.
– Стой, или умрешь!

– Беда, беда, - навстречу гвардейцам выскочил человек, в котором десятник с удивлением узнал одного из своих воарищей. Гвардеец был одет в алый мундир, сейчас порванный и весьма грязный. Глаза его округлились, а на лице застыла печать ужаса.
– Все мертвы! Он никого не пощадит!

– Будь я проклят, - коротко размахнувшись, Лут Герден отвесил впавшему в панику гвардейцу звонкую пощечину.
– Что там произошло? Кто т такой, и почему бежишь, когда нужно сражаться? Говори связно, или я тебя прикончу своими руками!