Эвиар промолчал, поскольку не видел нужды говорить очевидное. Он и сейчас не вполне верил, что все это правда, весть о том, будто в мир вернулся плод трудов одного из самых великих магов народа Перворожденных.

– У нас помнят, что Улиар пытался создать оружие, которое должно было переломить ход самой кровопролитной войны с вами, с людьми, - произнес все же эльф, хоть и с некоторым сомнением. Прежде он никогда не думал, сколь велика доля истины в древней сказке.
– Это случилось больше тысячи лет назад, наш народ с трудом сдерживал натиск людей, и требовалось создать нечто, уравнявшее бы шансы И'Лиара и вашей державы. И чародей преуспел в этом, изготовив некий артефакт, в который заключил огромную мощь. Но один из колдунов-людей узнал об этом и смог пробраться в И'Лиар, в самое сердце королевства Лесов, чтобы выкрасть Линзу Улиара. Он хотел использовать творение эльфов против них самих, но другие чародеи из вашего народа испугались, что тот колдун, расправившись с нами, попытается подчинить всех людей. Колдун был убит, а Линза - уничтожена. Так считают у нас, и у меня прежде не было пода сомневаться в этом.

– На самом деле все было немного иначе, - покачал головой Рупрехт, очень пристально взглянув на эльфа.
– Да, Улиар, возможно, самый искусный из ваших чародеев, действительно пытался создать оружие, способное изменить ход истории. О, это были страшные времена для вашего народа!
– воскликнул человек.
– Двенадцать веков назад разразилась, возможна, самая кровопролитная война между нашими народами, и многие с обеих сторон верили, что эта война будет последней, окончившись полным уничтожением противника. Империи людей наступала, расширяя свои границы. Над девственными чащобами И'Лиара раздавался не смолкавший ни на миг стук топоров, над изумрудными рощами поднимались столбы черного дыма, когда люди под корень сводили лесные цитадели Дивного Народа. Малочисленные армии эльфов несли огромные потери, сдерживая эссарские легионы, и все равно закованные в сталь когорты неумолимо двигались вперед, твердо вознамерившись покончить раз и навсегда с державой эльфов. Люди несли огромные потери от стрел и клинков Перворожденных, но сражались со все большей яростью, ведь на одного вашего лучника приходилось едва ли не сто легионеров. Дни величественного И'Лиара, оказавшегося в огненном кольце, были сочтены. Только чудо могло спасти вашу державу от полного разорения. И Улиар решил сотворить такое чудо, призвав на помощь самую изощренную магию, ибо разуверился в том, что простые воины смогут что-то сделать. Но среди вас всегда было мало чародеев, магия была уделом немногих, причем развивать мастерство нужно было веками. А Улиар решил создать нечто, способное уравнять шансы самого неумелого ученика с полноценным боевым магом Империи. И он сотворил Линзу.

– Значит, он действительно влил в свое творение Силу Леса, - отчего-то шепотом спросил Эвиар, жадно слушавший человека.
– Он смог собрать первородную магию этого мира, саму жизненную суть?

Эльф забыл обо всем на свете, о вине, плескавшемся на донышке кружек, о шумной толпе людей в нескольких шагах от себя, о стражниках, наконец. По здравом размышлении, Эвира не должен был слепо верить россказням этого Рупрехта, но сейчас здравый смысл эльфа молчал. Этот человек приподнял завесу времени, будто открыв перед юным воином, оказавшимся столь далеко от родного дома, картины далеко прошлого, прошлого, о котором в самом И'Лиаре говорили более чем неохотно. И Эвиар жадно слушал, затаив дыхание.

– Так у вас считают?
– удивленно вскинул брови Рупрехт.
– О, вовсе нет!
– он энергично помотал головой: - Если бы это было правдой, сейчас Линза оказалась бы лишь занятной безделушкой, ведь никакое хранилище не сможет удерживать магию тысячу лет, если только оно сотворено не всемогущими Богами. Решение, найденное Улиаром, оказалось намного проще и хитрее. Он создал артефакт, только не спрашивай, как, способный преломлять любое заклятие своего обладателя, в десятки, в сотни раз усиливая его воздействие. Как обычная линза, особым образом обработанное стекло, преломляет свет, позволяя видеть отдаленный предметы, будто они находятся на расстоянии вытянутой руки, так и Линза преломлял магию, увеличивая ее. Даже самый несмышленый чародей, ученик, только и умеющий, что швыряться огненными шариками, коснувшись Линзы, мог бы испепелить несколько тысяч воинов, всего лишь щелкнув пальцами.

– Наши маги искуснее всех прочих, - усмехнулся эльф, не в силах сдержать гордость за свой народ.
– Им ведомы самые сокровенные тайны вселенной.

– Не спорю, чародеи Перворожденных сильны, - невозмутимо кивнул человек.
– Возможно, высшие силы, создавшие этот мир, потому и сделали их очень малочисленными. Но Улиар попытался изменить не им заведенный порядок вещей, возжелав выставить на поле боя целую армию магов. Нет сомнений, что, имея хотя бы полдюжины таких Линз, Перворожденные просто уничтожили бы противостоящие им легионы, не понеся при этом потерь. Но был создан лишь образец, несовершенный, содержащий немало недостатков, когда в происходящее вмешался человек, маг по имени Ардалус. Он смог понять, какую опасность таит в себе изобретение вашего собрата, и решил остановить непоправимое.

– Вы, люди, вечно добиваетесь своего хитростью, - фыркнул Эвиар, сверкнув глазами.
– Бьете в спину, выкрадываете то, что принадлежит не вам, но крайне редко принимаете честный бой.

– Кто бы говорил!
– с сарказмом воскликнул в ответ на это Рупрехт.
– Право же, обидно слышать подобнее слова от того, чьи родичи вырезают беззащитные хутора по всему Дьорвику, устраивают засады на лесных тропах, и растворяются в сумраке древних чащоб, стоит только поблизости появиться пограничной страже. По-твоему, входит, что верх честности - убивать женщин и детей, нанизывая их головы на копья?

Несколько минут они молчали. Эвиару вдруг стало стыдно за дела своих братьев. Он и сам успел однажды принять участие в карательном рейде, но тогда воин верил, что делает благо для И'Лиара. Сейчас он уже не был в этом уверен.

А Рупрехт, хитро, с затаенным превосходством поглядывавший на смутившегося Эвиара, просто пил эльфийское вино. Маг смаковал его, растягивая удовольствие, подолгу катая на языке восхитительный напиток, единственно достойный этих бессмертных созданий, прекрасных и невероятно жестоких ко всем, кто был не одной с ними крови.

– Так что же человек, - первым прервал затянувшееся молчание эльф.
– Что сделал тот маг, Ардалус? Он похитил Линзу?

– Да, - подтвердил Рупрехт.
– рискуя жизнью, чародей проник в самое сердце И'Лиара, в честном поединке сразив Улиара и выкрав созданное им оружие. А затем он вернулся в Империю, и несколько лет посвятил изучению творения вашего мага, полностью устранившись от всего, что творилось вокруг, став настоящим отшельником, пусть и живущим в самом сердце огромного города, по сравнению с которым Фальхейн - скопище грязных лачуг.