Теодор улыбкой поприветствовал ее и сел в кресло.

— Чего ты хочешь сегодня? — спросил он.

Эмма не ожидала никаких вопросов, она полагала, что он попытается соблазнить ее, как и вчера. Она недовольно нахмурилась. Теодор заметил эту гримасу.

— Или, может быть, будет проще назвать то, чего ты не хочешь?

Эмма скорчила еще одну гримасу: и на тот, и на другой вопрос ответить было невозможно. На первый вопрос отвечать было стыдно, на второй — нечего.

— М-м… Ну тогда скажем так: если я буду целовать и ласкать тебя как вчера, ты будешь возражать?

— Нет, — улыбнулась Эмма, бросив на мужа взгляд из-под ресниц. Он встал с кресла, сбросил халат… И тут Эмму постигло разочарование, ибо Теодор был в бриджах.

— От греха подальше, — пояснил он, перехватив ее огорченный взгляд.

Эмме захотелось коснуться выпуклости, выдававшей желание Теодора, но она не посмела. Теодор же невесело усмехнулся, ибо та часть его тела, куда Эмма устремила свой взгляд, быстро росла в размерах, а ведь он еще даже не обнял свою жену.

Он отбросил одеяло и, одной ногой раздвинув ноги Эммы, устроился сверху — она даже ахнуть не успела.

— Страшно?

— Да, — с удивлением признала Эмма — и в ту же секунду от страха ее не осталось следа.

— Очень, — едва заметно улыбнулась она, на мгновение напомнив Холодную Леди. Вот только глаза ее теперь не были холодны.

— Ну и зря, — притворно обиделся Теодор. Он тихонько подул ей прямо в ухо, отчего по телу Эммы пробежала легкая дрожь.

— Да, — томно согласилась она.

Он не ответил, продолжая свое соблазнительное дело.

— М-м… — отозвалась она, давая понять, что ей хорошо.

Язык Теодора медленно исследовал нежную раковину, напоминая Эмме о вчерашнем удовольствии. Он потянул зубами за мочку уха, и женщина хихикнула. Губы Теодора проложили дорожку поцелуев от уха к шее, потом к подбородку, и наконец прижались к ее губам. Эмма удовлетворенно вздохнула, отвечая на его поцелуй. Она уже давно обнимала Теодора, не осознавая этого, но он хорошо чувствовал ее нежные, горячие руки. Он сам хотел касаться ее, но боялся испугать, поэтому просто целовал, стараясь контролировать себя. Сегодня ему это явно удавалось лучше.

Наконец, он решил рискнуть и забрался рукой под сорочку. Но тут же захотел большего — сорвать этот кусок ткани, увидеть нежное тело, ласкать его губами, языком и взглядом, слушать стоны наслаждения… Он простонал, сознавая несбыточность своих мечтаний — по крайней мере, на данный момент.

Эмма простонала в ответ, и Теодор усмехнулся — конечно, насколько позволил их поцелуй, ибо они ни на мгновение не отрывались друг от друга.

Рука Теодора ласкала ее ногу, поднимаясь все выше, и чем ближе она оказывалась к ее лону, тем больше беспокоилась Эмма.

— Можно? — тяжело дыша, спросил Теодор, когда его рука почти коснулась волосков, укрывавших вход в ее тело.

Его вопрос мгновенно успокоил Эмму. Она вспомнила, что это — Теодор, и он ничего не сделает против ее воли.

— Да, — ответила она.

Неуверенно он продвинул пальцы к самому желанному месту, легонько погладил. Оба тяжело дышали, вслушиваясь в свои ощущения.

— Я хочу увидеть, — сказал Теодор. Пальцы его продолжали легко поглаживать, лишая Эмму способности думать

— Да, — поколебавшись, разрешила Эмма. Она застыла, когда Теодор приподнялся. Ноги ее были широко раздвинуты, рубашка поднялась до бедер. Настороженно взглянув Эмме в глаза, Теодор попытался сдвинуть рубашку выше, к талии. Эмма, закусив губу, приподнялась, чтобы помочь ему. Ей не было страшно, просто как-то… странно.

— Темно, — почти в отчаянии простонал он. Эмма слабо улыбнулась в ответ.

— Я хочу поцеловать… — с мольбой в голосе сказал он. Эмма широко раскрыла глаза, не веря своим ушам, но лицо Теодора ясно говорило, что он имел в виду именно то, что сказал.

Поцеловать… От поцелуев не бывает больно.

— Да, — решилась она, все-таки не веря, что он хочет поцеловать ее туда. Может быть, рядом…

Теодор наклонился. Она почувствовала его теплое дыхание у себя на коже… на бедрах — и задрожала. Теодор взглянул на нее, чтобы убедиться, что она не возражает, раздвинул пальцами мягкие складки и осторожно прижался к ним губами, вдыхая сладостный аромат.

Эмма задохнулась от невыразимого удовольствия. Тепло, удивительно тепло и нежно. Никогда она еще не испытывала такого божественного ощущения. Теодор сдвинул губы чуть ниже, и тело Эммы пронзила молния. Она вскрикнула. Теперь Теодор не прекратил бы свои ласки даже под угрозой смерти.