— Ты как раз к обеду, — сказала она и подала ему руку.

Теодор удивленно посмотрел на Эмму, когда ей вместо обеда подали лишь чай и хлеб. Она ответила милой непроницаемой улыбкой из репертуара Холодной Леди, но поскольку Теодор прямо ничего не спросил, она ничего и не объяснила.

Эмма почувствовала легкую тошноту от запаха еды и нахмурилась. Утешало лишь то, что несколькими днями раньше тошнота была много сильнее. Тем не менее она не отказалась от мысли сидеть рядом с мужем. Она ждала, когда он закончит обед. Слова вертелись на кончике языка, ей с трудом удавалось удержать их.

Наконец, наконец-то! Выпит последний стакан лимонада…

— Эмма, ты вот уже полчаса как-то странно смотришь на меня. Загадочно, — начал первым Теодор, едва слуги вышли за дверь, радостно шушукаясь между собой.

Эмма не удержалась от широкой улыбки.

— И почти ничего не ешь, — продолжил он, уже подозревая правду. — Что-то произошло?

— Я беременна, — торжественно объявила она.

Теодор опустил голову.

«Он в растерянности, как и ожидалось,» — подумала Эмма.

Но вот Теодор поднял голову. Его взгляд был пронзителен и… печален.

— Мне кажется, — немного неуверенно начал он, — я имею право знать…

Эмма приподняла брови, ожидая продолжения.

— Чей это ребенок?

Вопрос прозвучал словно гром среди ясного неба. Эмма ошарашенно уставилась на Теодора, приоткрыв рот от удивления, не в силах поверить, что он мог задать такой вопрос. Прежде, чем она нашлась с ответом, Теодор отрывисто произнес:

— В любом случае я рад за тебя.

Он опустил глаза.

— И будь уверена, кто бы ни был отец ребенка, я не заставлю тебя отказаться от него.

— Что ты… — начала она осипшим голосом. Потом прокашлялась.

— Что ты говоришь?! — едва не закричала она. Оказывается, все это время он не верил ей. Не верил, что за последние четыре года у нее не было любовников, кроме него.

— Эмма…

— Чей он, по-твоему, еще может быть?..

— Клермонт, — глухо ответил Теодор.

Эмма вскочила, так что уронила стул. Она визгливо, рассерженно рассмеялась.

— Клермонт… Что ж, ты угадал. Да, я ношу его ребенка, и тебе придется признать его своим!

— Я знаю, — тихо сказал он.

Эмма почувствовала, что сейчас заплачет. Не в силах выносить эту муку, она выбежала из столовой, с такой силой захлопнув дверь, что из нее вылетели стекла. На звук разбившегося стекла прибежала экономка и с разинутым ртом уставилась на Теодора, словно ожидая объяснений.

Теодор потянулся к графину с бренди, который прежде за обедом был ему не нужен, не обращая внимания на экономку. Глядя на блики света в бокале, он размышлял. Эмма разъярилась так, потому что он сразу разгадал ее или потому что обидел ее несправедливым предположением. Одно из двух. Теодору очень хотелось, чтобы было верным второе предположение. Но как узнать правду?

К ужину Эмма уже вполне пришла в себя. Она выплакалась в одиночестве и решила, что ни один мужчина не стоит того, чтобы из-за него проливали слезы. Когда-то давно она уже думала об этом, но Теодор заставил ее позабыть это правило. Ненадолго. Теперь она снова станет собой.

Они столкнулись в холле. Эмма спускалась сверху, Теодор только что вошел. Очевидно, он гулял.

Поколебавшись, он протянул ей руку:

— Эмма?

Она едва заметно, холодно, улыбнулась, представив, как бы он оскорбился, если бы она отказалась подать ему руку.

— Теодор… — безликим голосом поприветствовала она его в ответ и подала руку. Они направились в столовую.

— Доктор осматривал тебя? — после недолгого молчания спросил он. Эмма холодно взглянула на него.

— Да.

Тон ее ответа не располагал к дальнейшим вопросам, но Теодора это, казалось, не смутило.

— Что он сказал?

Эмма бросила на него еще один ледяной взгляд.

— Все в порядке.

Теодор прекрасно понял, что Эмма не желает с ним разговаривать. Но он хотел нормальной семьи. Пусть ему придется воспитывать чужого ребенка, но при этом у него должна быть хотя бы жена! Теодор понял, что в глубине души верит, что этот ребенок все-таки его, и мысленно посмеялся над собственной доверчивостью и наивностью. Но ничего не мог сделать и все равно верил, что их единственная ночь с Эммой не прошла без последствий.