— И никто никогда даже не подозревал, что ты притворяешься?

— Никто, — покачала головой Эмма.

— И ты никогда не получала удовольствие?

— Никогда, — подумав, уверенно ответила она. — Хотя приятно быть желанной.

Теодор опустил глаза. Эмма ясно видела, что он опечален, и догадывалась, чем.

— Ты можешь завести любовницу, Теодор, — выговорила она через силу. Ей вовсе не хотелось никому отдавать Теодора.

Он иронично улыбнулся.

— И тебе будет все равно?

— Да, — опустила она глаза.

— Опять соврала, — констатировал факт Теодор. Эмма нахмурилась.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — пожал он плечом.

Они помолчали.

— Скажи, когда я целовал тебя у реки, ты тоже притворялась?

Она вспомнила чудесное ощущение нежности и запах его кожи, нагретой солнцем, и улыбнулась.

— Нет, Теодор, я не притворялась. Это было… чудесно.

В его молчании она слышала сомнение.

— Поверь, Теодор, в этот раз я говорю правду. Это было самое чудесное ощущение в моей жизни.

Он нехотя улыбнулся.

— Что ж, тебе было приятно, когда тебя целовал первый муж…

— Пока он не изнасиловал меня, — добавила Эмма.

— Тебе было приятно, когда тебя целовал я. Значит, есть минимум одна ласка, которая тебе нравится. Может быть, ты сможешь вспомнить хотя бы еще один момент, который тебе понравился? Прикосновение губ, или рук, все, что угодно.

— Не знаю, — растерялась Эмма.

— Попытайся вспомнить, — попросил Теодор.

Эмма послушно начала вспоминать, но не могла сосредоточиться, мешало присутствие Теодора.

— Не могу, — виновато сказала она. Теодор недовольно скривил губы и встал с кресла.

— Что ж, давай спать, — сказал он.

— Ты уедешь теперь? — она пристально смотрела на него.

— А ты хочешь этого? — бесстрастно спросил Теодор.

— А ты? — задала она ему тот же вопрос. Он насмешливо улыбнулся, не собираясь отвечать.

— Я не хочу, — первой сдалась Эмма. Легко было сдаться в полутьме.

— Я тоже не хочу, — ответил Теодор. Эмма радостно улыбнулась. — Только пообещай больше не притворяться, и если тебе будет неприятно, говори «нет».

— Обещаю, — значит, он и дальше собирается заниматься с ней любовью. С ней!

— Спокойной ночи, — сказала она спокойно, хотя чувствовала себя немного обделенной, ей не хотелось оставаться одной. Но Теодор не спешил уходить, он явно хотел сказать что-то еще, но не решался. — Теодор?

— Я бы хотел спать с тобой, — наконец сказал он. — Не возражаешь?

— Да, — ответила Эмма. Теодора порадовал ее ответ, он улыбнулся в ответ, потушил свечу, догоревшую почти до конца, снял халат и забрался под одеяло. Эмма отвернулась от него. Теодор, посомневавшись мгновение, обнял ее сзади. Эмма вздрогнула — и Теодор тут же отодвинулся. Она разочарованно простонала.

— Не бойся, — сказал Теодор. — Я не сделаю это снова, пока ты не попросишь меня. Я только обниму тебя сейчас, хорошо?

— Обними, — ответила она. Одну руку он положил ее под голову. Когда он прижался к ней всем телом, она мелко задрожала.

— Неприятно? — тут же спросил он.

— Непривычно. Со мной никто никогда не спал.

— Да? — удивился он. — Что ж, попробуем.

Через несколько минут Эмма почувствовала, что его плоть увеличилась в размерах. Она напряженно ждала, не зная чего, но Теодор, казалось, уже спал.

— Теодор, — она повернулась к нему.

— Почему не спишь? — он поцеловал ее в лоб.

— Ты… тебе не больно?

— Больно? Почему мне должно быть больно?

— Ты возбужден.

— А… Не обращай внимания. Я вполне способен держать себя в руках.

— Но я не хочу, чтобы ты страдал понапрасну. Если хочешь…

— Эмма, кто тебе сказал, что это больно?

— Муж. Еще кое-кто из любовников.

Он недоверчиво хмыкнул.

— Мне кажется, они играли на чувстве вины. Мол, довела до такого болезненного состояния, теперь уж давай до конца.