Офицер завороженно смотрел на ствол, который почти уперся ему в живот. Он никак не мог до конца осознать, что эта хрупкая девочка-подросток, похожая на цыпленка, пытается стрелять в него.

– Цган!!! Цган!!! – еще два раза щелкнул вхолостую боек.

Солдаты попятились и вскинули автоматы, но стрелять не решались, тоже не очень понимая, что, собственно, делать и не шутит ли эта чумазая девица, щелкающая вхолостую курком.

Следующая секунда стала роковой. Яшка вспомнила, что в кино, перед выстрелом, пистолет берут сверху за корпус и передергивают – назад, а потом вперед. Она быстро, хотя и с трудом, повторила это движение и снова нажала на спуск. Пистолет подпрыгнул в ее руках, ствол шумно выплюнул короткий сноп пламени.

Офицер охнул и перегнулся пополам, и в ту же секунду один из солдат, вздрогнув от выстрела, механически нажал на автоматную гашетку. Очередь получилась короткой, всего-то пули в три. Но этого вполне хватило, чтобы все они пробили Яшке грудь и, не теряя убойной ярости, прошли дальше, через мальчика, который стоял, прижавшись сзади к сестре…

Сидеть спиной к собеседнику, конечно, нехорошо. Однако и спереди, справа от водителя, мощное тело полковника размещалось с трудом. А уж пристроить свои сто тридцать килограммов в тесном заднем ряду милицейского "УАЗика" Баркову и думать было нечего.

Он слушал монотонный доклад начальника астраханского ОМОНа подполковника Алькеева, одновременно почему-то размышляя о судьбах отечественного автопрома. "Странная вещь… Лучший в мире автомобиль по проходимости! Равных нет! Но в хорошую пургу на переднем сидении сугробы наметает, зазоры в дверях такие, что палец проходит. Дверь с первого раза не закроешь никогда, хоть с размаху бей, хоть ласково ее защелкивай. Не закрывается, и все тут! Ну просто фигня какая-то!"…

– …наших четырнадцать убитых и около пятидесяти раненых… – услышал он.

– Откуда такие потери? – раздраженно уточнил Барков. Ему впервые в жизни пришлось командовать операцией по ликвидации спланированного мятежа. – Вы же ночью докладывали о пяти убитых?

– В районе водозабора тяжелый бой был, пытались захватить городскую систему водоочистки. Видимо, там орудовала основная группа подстрекателей, обученных военному делу и хорошо вооруженных. Несколько убитых опознаны – известные личности, еще со штурма Назрани. Их потери – девятнадцать человек убитыми. И на электростанции двенадцать. А всего за ночь с их стороны человек пятьдесят будет! Среди гражданских тоже есть убитые и раненые. Несколько человек на стадионе, потом ночью в городе, в том числе от рук мародеров… Сейчас цифры уточняем.

– Что со Шмаковым?

Омоновец потупился:

– Умер! Пуля пробила позвоночник… Большая кровопотеря…

Барков плотно зажмурился, а когда открыл глаза, они заметно покраснели. Подполковнику, который увидел лицо Баркова в треснутом зеркальце, даже показалось на секунду, что тот сейчас расплачется.

– Герой России! – выдохнул Барков. – Три боевых командировки! И смерть от какой-то соплюшки принял… Что за дети? Откуда вообще у них ствол, черт возьми?!

– Тут непонятно. Пистолет оказался с большим прошлым… Тележурналиста из "Взгляда" помните, которого в подъезде застрелили? Так вот, по предварительной информации он был застрелен из этого же оружия…

– Ни хрена себе у вас тут детишки гуляют! Это как понимать?

– Случайно, думаю… Нашли, может быть… Детишки эти проституцией и воровством занимались, на вокзале в линейном отделе их опознали. А почему она стрелять стала – загадка… Теперь не расскажет.

Барков попытался обернуться, но не сумел и только махнул рукой:

– Дожили мы, подполковник! Дети малые Героев России убивают!

– Брошенные дети – как порох! – вздохнул омоновец. – Дай искру, обязательно взорвется.

– Что говорят задержанные? – сменил тяжелую тему Барков.

– Сейчас пообщаетесь! – омоновец указал пальцем на строение с выбитыми стеклами. – Здесь в подвале их и держим,

Он провел Баркова по коридору, окрашенному суровой темно-зеленой краской, потом по лестнице на второй этаж. Под ногами хрустело битое стекло и куски штукатурки, отлетевшие от потолка и стен. Криво висели пробитые пулями плакаты о важности выполнения воинского устава, а также о том, что защита Родины есть священный долг каждого гражданина.

– Серьезно тут бились! – констатировал Барков, разглядывая многочисленные следы ночной атаки.

– Было за что! Тут штаб местной кадрированной дивизии расположен, кроме комдива, двух десятков офицеров и взвода охраны никого. Зато стрелкового оружия в подвалах как раз на дивизию! Вот они сюда и рвались. А этот взвод охраны так грамотно оборону организовал, что и сами почти все целы, и к оружию бандитов не подпустили. Молодцы, не то, что УВД!…Герасименко!

– Я! – отозвался голос из раскрытых дверей кабинета. Они вошли.

Навстречу им поднялся молодой, коротко подстриженный капитан. Напротив за столом сидел узкоглазый мужчина, руки которого были перехвачены сзади наручниками, а за спиной у него стоял здоровенный омоновец в изрядно потрепанном камуфляже.