Шрифт:
– Хорошо, что у мужчин есть штучки, за которые можно ухватиться, – сказала она, – Они помогают разбудить их.
– Что? – Лукас плохо понимал, что происходит.
– Встань и включи телевизор, – сказала она, убирая руку, – В программе «Утро» говорят про тебя.
– Про меня?
Он с трудом сел.
– Как звучит эта странная фраза, которую употребляете вы, полицейские? «Дерьмо попало в вентилятор»? Похоже, это тот самый случай.
Глава 07
Андерсон стоял в коридоре перед кабинетом Лукаса и читал компьютерные распечатки. Увидев его, он отлепился от стены.
– Шеф хочет видеть нас немедленно.
– Знаю, мне позвонили. Я видел передачу по «ТВ-3», – ответил Лукас.
– Это для тебя, – сказал Андерсон и протянул ему папку из плотной бумаги, – Вчерашние данные по убийству Уонамейкер. В галереях ничего. Эксперты подтвердили, что сигарета – это «Кэмел», табак на теле такой же. На запястьях следы, но узлов не видно; щиколотки были связаны желтой полипропиленовой веревкой, старой, частично развалившейся оттого, что она находилась на солнце. Так что, если мы сумеем найти ее фрагменты, они, скорее всего, окажутся идентичными.
– Что-то еще? Частички кожи, семенная жидкость, что-нибудь?
– Пока нет… А вот данные по Бей.
– Господи.
Лукас взял папку и раскрыл ее. Почти все бумаги внутри оказались ксерокопиями отчета Коннел, с несколькими мелкими деталями, которых он раньше не видел. Мерседес Бей, тридцать семь лет, убита в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году, дело так и не закрыто. Первая в списке Коннел и главная тема репортажа на «ТВ-3».
– Ты слышал, что случилось на озерах? – спросил Андерсон, понизив голос, словно собирался рассказать особенно неприличный анекдот.
– А что? – Лукас поднял голову от папки с бумагами по делу Бей.
– Около дома у озер произошел настоящий кошмар. Но о нем стало известно слишком поздно, и в утренние новости сообщение не попало. Пострадали парень и его подруга, точнее, возможно подруга. Парень в коме и, скорее всего, до конца дней останется парализованным. Женщина умерла. Ей пробили голову куском трубы или стальным прутом. Может быть, прикладом винтовки или пистолетом с длинным стволом. Похоже на «редхок». По всему, мелкое ограбление. Но выглядит жутко. По-настоящему.
– В убойном переполох?
– Народ в невменяемом состоянии, – ответил Андерсон, – На место преступления ездили все. Шеф только что вернулась. А тут еще репортаж «ТВ-3»… Она в ярости. Ты даже представить не можешь в какой.
Рукс рвала и метала. Она наставила на Лукаса сигарету.
– Скажи мне, что ты не имеешь к этому никакого отношения.
Лукас пожал плечами, оглядел остальных и сел.
– Я не имею к этому никакого отношения.
Рукс кивнула и сильно затянулась сигаретой; в ее кабинете пахло как в боулинге во время вечеринки какого-нибудь общества. Лестер с несчастным видом сидел в углу, положив ногу на ногу. Андерсон устроился на краешке стула и глуповато уставился на Рукс сквозь толстые линзы очков.
– Я ничего такого и не подумала, мы все знаем, кто это сделал, – сказала Рукс.
– Мм, – Лукасу совсем не хотелось называть имя вслух.
– Не желаешь говорить? – возмутилась она, – Тогда скажу я: вонючка Коннел.
– Двенадцать минут, – сказал Андерсон, – Длиннее сюжета «ТВ-3» никогда не показывал. Там наверняка заполучили то, что удалось нарыть Коннел. Все имена и даты. И выкопали видеопленку с места убийства Мерседес Бей. Использован материал, который ни за что не пустили бы в то время, когда он был снят. А теперь Уонамейкер. Боже праведный, телевизионщикам удалось запечатлеть, как тело достают из мусорного бака. Никакого мешка или чего-то подобного – только труп с вываливающимися внутренностями и болтающейся головой.
– Они снимали с моста, – объяснил Лукас, – Мы видели их. Я не знал, что у них такие мощные объективы.
– Дело Бей, разумеется, все еще открыто, – сказал Лестер, поменяв положение ног, – Закона о сроке давности убийства не существует.
– Вчера нужно было думать, – бросила начальник полиции.
Она вскочила и начала расхаживать по ковру, с каждым новым шагом посыпая его искрами от сигареты. Ее прическа, никогда не отличавшаяся особой аккуратностью, растрепалась, и местами волосы торчали в разные стороны, напоминая маленькие рожки.
– Показали мать Бей. Такая старенькая, еле живая, в халате, какие выдают в домах престарелых, с лицом, похожим на кусок пергамента. Она сказала, что мы бросили ее дочь на милость убийцы. Выглядела она ужасно, как будто вот-вот умрет. Судя по всему, телевизионщики вытащили ее из постели в три часа ночи, чтобы записать интервью на пленку.
– Видео Коннел какое-то странное, если это она передала им информацию, – сказал Андерсон.
– Они его фальсифицировали, – ответила Рукс, отмахнувшись от него рукой с сигаретой, – Я поступила так же, когда выбивала деньги в Комитете по ассигнованиям. Тебя начинают снимать на улице, потом ты входишь в какое-нибудь здание, так что это выглядит как запись, сделанная во время слежки, или материал из дела. Все так и было, можете мне поверить, – Рукс посмотрела на Лукаса, – У меня через десять минут встреча с журналистами.