Но это было скорее хорошо, чем плохо. Очень хорошо.

Уэзер не оказалось дома, и Лукас с трудом подавил беспокойство. Она должна была вернуться час назад. Он снял телефонную трубку, но не обнаружил на голосовой почте никаких сообщений.

Лукас вернулся в спальню, на ходу снимая галстук. Там витал едва уловимый аромат ее духов «Шанель № 5» и немного пахло полиролью. Уэзер купила новый мебельный гарнитур для спальни, простой, но элегантный, в стиле начала двадцатого века. Лукас фыркнул и вздохнул. Его старая мебель казалась ему вполне приличной, хотя простояла много лет. Но Уэзер даже слышать не хотела о том, чтобы оставить ее.

– У тебя огромная кровать, которой лет двадцать, и она выглядит так, будто ее затерли до дыр чужие женщины – учти, я не собираюсь тебя спрашивать о них, – а кроме того, у нее нет спинки и она похожа на трамплин. Разве ты не читаешь в постели? Скажи еще, что ничего не слышал про лампочки, встроенные в изголовье. Неужели тебе не хочется поменять подушки на новые?

Возможно, если это сделает кто-то другой.

А еще Уэзер считала, что старый комод выглядит так, будто попал к Лукасу в дом прямо из Армии спасения.

Он не стал ничего говорить, но вообще-то так оно и было.

Впрочем, Уэзер не сказала ни единого слова о его любимом кресле, хотя оно было старше кровати. Лукас купил его на распродаже невостребованных вещей умершего профессора из Сент-Томаса. Оно было массивным, очень удобным, с сиденьем из искусственной кожи. Но Уэзер выбросила другое, которым Лукас практически не пользовался, с пятном на подлокотнике – он не помнил, от чего оно, только то, что пятно появилось во время матча между «Викингами» и «Пэкерами». На его место Уэзер поставила уютный диванчик на двоих.

– Если ты собираешься смотреть телевизор в старости, мы должны сидеть рядом, – сказала она, – Первое, что мужчины делают, когда покупают телевизор, – это ставят перед ним два кресла, а между ними столик, на который водружают банки с пивом и пиццу. Клянусь богом, я такого не допущу.

– Да-да, я согласен, только не трогай мое кресло, – ответил Лукас беспечно, хотя его несколько беспокоила судьба любимого предмета мебели.

Она прекрасно поняла его.

– Ему ничто не угрожает. Хоть оно и уродливое, но в полной безопасности.

– Уродливое? Это настоящий… перчаточный материал.

– Правда? С каких пор перчатки делают из мешков для мусора?

Уэзер Каркиннен работала хирургом. Она была миниатюрной, под сорок, со светлыми волосами, в которых начала появляться седина, с темно-голубыми глазами, высокими скулами и крупным ртом. Лукас считал, что она немного похожа на славянку. Несмотря на невысокий рост, природа наградила ее широкими плечами и сильными мышцами. Уэзер великолепно играла в сквош и умела управлять любыми лодками. Лукас обожал наблюдать за тем, как она двигается и как отдыхает, размышляя над какой-нибудь проблемой. Он даже любил смотреть, как она спит, потому что во сне она была такой трогательной и напоминала котенка.

Когда Лукас думал о ней, а это происходило почти все время, перед глазами у него вставала одна и та же картинка: Уэзер поворачивается, чтобы взглянуть на него через плечо, над которым покачивается простая сережка с жемчужинкой.

Он думал, что они поженятся, но она сказала:

– Пока не говори об этом.

– Почему? Ты откажешься выйти за меня?

Она ткнула его в живот пальцем.

– Нет, я скажу «да». Но пока не нужно ничего говорить. Подожди немного.

– Сколько?

– Ты поймешь.

Он и не делал ей предложения и где-то в глубине души боялся и испытывал облегчение. Неужели он не хочет на ней жениться? Лукас еще ни разу в жизни ни с кем не был так близок. Здесь совсем другое. Все это могло быть… Ему было страшно.

Лукас успел раздеться до трусов, когда на кухне зазвонил телефон. Он взял трубку в спальне и сказал:

– Слушаю?

– Шеф Дэвенпорт? – спросила Меган напряженным голосом.

– Меган, ты можешь называть меня Лукасом.

– Хорошо. Я только хотела сказать, чтобы ты не выбрасывал папку с бумагами. По тому делу.

Где-то на заднем плане раздался странный стук. Лукас слышал его и раньше, но не мог понять, что это такое.

– Что?

– Я сказала, не выбрасывай папку с отчетами по делу, которым мы занимались.

– Меган, о чем ты?

– Увидимся завтра.

– Меган…

Но она отключилась. Лукас посмотрел на телефон, нахмурился, покачал головой и повесил трубку. Он покопался в новом комоде и достал спортивные шорты, потом взял футболку без рукавов, начал ее натягивать и остановился на полпути. Стук во время их разговора с Коннел – это стук клавиш. Где бы она ни находилась, неподалеку от нее три или четыре человека что-то печатали. Возможно, она в своем офисе, хотя сейчас довольно поздно.