Видимо, Флори что-то почувствовал или уловил его мимолетное движение: он замер с ключом в руке и поднял голову, но опоздал.

«У этого гада мой ключ, ключ, ключ».

Куп нанес удар прутом, нацелившись в ухо мужчины. Металл соприкоснулся с плотью, раздался влажный звук, с каким мясницкий нож разрубает спинную часть говядины на ростбиф.

Флори открыл рот, но сумел произнести всего лишь один слог: «амк». Он ударился головой о стеклянную дверь и упал, скользнув руками по стеклу.

Не теряя ни секунды, действуя привычно и четко, Куп наклонился, бросил короткий взгляд на улицу и достал из кармана Флори бумажник: ограбление. Засунув добычу в куртку, он вытащил из замка ключ, открыл баночку от леденцов и прижал к пластилину сначала одну сторону, потом другую. Пластилин был твердым, и отпечаток получился идеальным. Убийца закрыл банку, вытер ключ о штаны и вставил обратно в замок.

Готово.

Все еще пригнувшись, Куп повернулся, потянулся к внешней двери… и увидел чьи-то ноги.

Какая-то женщина остановилась около двери. Отшатнувшись, она начала разворачиваться.

Незнакомка была в теннисных туфлях и спортивном костюме – видимо, вернулась с пробежки. Куп не заметил, как она подошла. Он вылетел наружу, одной рукой оттолкнул застекленную дверь, а другой вытащил из кармана стальной прут.

– Нет! – выкрикнула женщина, ее лицо окаменело, рот открылся.

В тусклом свете она увидела тело на полу за спиной Купа и сделала шаг назад, пытаясь выйти из оцепенения.

Убийца поднял над головой прут и набросился на нее, точно леопард на свою добычу.

– Не надо! – взвизгнула женщина, и Куп увидел, как сверкнули зубы жертвы, а глаза еще шире раскрылись от ужаса.

Защищая голову, она закрылась рукой, прут попал по ней и сломал кость.

– Нет! – закричала она и повернулась спиной к Купу.

Он нанес удар в основание черепа. Если бы он держал в руках меч, то отрубил бы голову.

Кровь брызнула на тротуар, и жертва упала на крыльцо. Убийца еще раз ударил ее, на этот раз по незащищенной голове, сильно и беспощадно. Раздался треск, как будто крупный мужчина шагнул на дорожку, засыпанную гравием.

Голова женщины сплющилась, и Куп, пришедший в ярость оттого, что ему помешали, создали новые проблемы и усложнили жизнь, ногой столкнул тело с крыльца, и оно откатилось к туе.

– Проклятье, – выдохнул Куп, – Проклятье!

Он не собирался никого убивать. Следовало как можно быстрее убраться отсюда.

С того момента, как он напал на Флори, прошло меньше минуты. На улице больше никого не было. Куп огляделся по сторонам, пытаясь понять, не смотрит ли кто-нибудь из окон дома Сары Иенсен. Ничего.

Он поспешил покинуть место преступления, на ходу пряча в карман стальной прут, который он попытался вытереть рукой, но только размазал кровь. Если его увидит полицейский…

Внутри у Купа продолжала полыхать ярость: проклятая стерва не должна была появиться вот так, прямо у него за спиной!

Он сражался с гневом, пытаясь успокоиться и заставляя себя двигаться вперед. «Нельзя останавливаться», – твердил он себе. Он почти бегом пересек улицу, по-прежнему чувствуя запах и вкус человеческой крови. Его это совсем не пугало, но не здесь и не сейчас…

«Может быть, стоит уйти отсюда пешком, а потом вернуться за пикапом, ведь на нем логотип компании», – подумал он. Если кто-то заметил, как он убил женщину, и проследит за ним до пикапа, то разглядит знак на его борту. Тогда все пропало. С другой стороны, копы в поисках свидетелей наверняка запишут номера всех машин, стоящих на улице.

Нет. Он должен уехать.

Убийца открыл водительскую дверь и увидел свое отражение в стекле: перекошенное лицо с темными полосами под козырьком спортивной кепки.

Он завел двигатель и вытер лицо, еще больше перепачкав перчатки в крови. Господи, он весь измазался. Кровь попала даже в рот, и он чувствовал ее вкус.

Куп медленно отъехал от тротуара, глядя в зеркало заднего вида, не бежит ли кто-нибудь за ним, показывая на его машину. Но увидел только пустую улицу.

Ничего.

Он еще не оправился от стресса, все мышцы болели, тело протестовало. Вкус крови… Неожиданно убийца испытал вспышку удовольствия, приправленного болью, словно кто-то гладил его и одновременно по нему ползали полчища муравьев.