– Рэнди, неужели это ты? – воскликнул Лукас.

Лески тряхнул головой, словно прогоняя надоедливую муху, залетевшую на кухню. Он проворачивал аферы с ремонтом и специализировался на пожилых людях. Лукас сделал его своим осведомителем.

– Уходи. Пожалуйста.

– Слушай, мы же с тобой старые друзья, – сказал Лукас и широко развел руки в стороны. Все разговоры в баре смолкли, – Ты отлично выглядишь. Сидел на диете?

– Отвали, Дэвенпорт. У меня нет того, что тебе нужно, что бы это ни было.

– Я ищу Мусорщика Дуга.

Лески сел немного прямее.

– Мусорщика? Он кого-то порезал?

– Мне нужно поговорить с ним.

Неожиданно Лески захихикал.

– Боже мой, старина Мусорщик, – Он сделал вид, будто вытирает слезу, – Вот что я тебе скажу: когда я слышал о нем в последний раз, он работал на свалке в Дакоте.

– На свалке?

– Вот именно. Не знаю на какой, просто слышал от парней. Подумать только, он родился на помойке, потом его отправили в дурку. А когда вышвырнули оттуда, он снова вернулся назад. Некоторым людям исключительно везет в жизни.

Рэнди засмеялся, издавая свистящие звуки.

Лукас какое-то время смотрел на него, дожидаясь, когда он успокоится, затем кивнул.

– Я слышал, ты вернулся, – сказал Лески.

– Да.

Рэнди сделал глоток пива, поморщился, посмотрел в кружку и продолжил:

– Прошлой зимой, когда тебя подстрелили, я впервые с тех пор, как был ребенком, отправился в католическую церковь.

– В церковь?

– Я молил всех святых, чтобы ты сдох, но сначала хорошенько помучился.

– Спасибо, что думал обо мне, – сказал Лукас, – Продолжаешь обманывать стариков?

– Иди в задницу.

– Разговор с тобой, Рэнди, как глоток свежего воздуха. Слушай… – В старой спортивной куртке Лески Лукас заметил необычную выпуклость и прикоснулся к его боку, – Пистолет?

– Ты оставишь меня в покое, Дэвенпорт?

Рэнди Лески никогда не носил с собой оружия. Это было чем-то вроде постулата его религии.

– Что, черт подери, происходит?

Лески был преступником. Наличие пистолета могло стать причиной ареста. Он посмотрел на свое пиво.

– Ты видел мой район?

– В последнее время нет.

– Плохие новости, очень плохие, Дэвенпорт. Я рад, что моя мамаша не дожила до этого. Какой-нибудь малолетний придурок может пристрелить тебя только за то, что ты нечаянно толкнул его, – Рэнди посмотрел на Лукаса своими водянистыми глазами, – Клянусь богом, вчера вечером я зашел в «Пэнси», так там какой-то молокосос начал вязаться к одной девчонке. Ее парень – сын Билла Макгуэйна – встал и говорит: «Идем отсюда». И они ушли. Когда я встретил Билла и рассказал ему эту историю, он ответил: «Я велел моему парнишке не ввязываться в драки. Он совсем не трус, но никакая драка не стоит того, чтобы рисковать жизнью». И он совершенно прав, Дэвенпорт. Сейчас нельзя пройти по улице, не опасаясь, что тебе проломят голову. Просто так. Без всякого повода. Раньше, если кто-то искал тебя, всегда имелась причина, и это было понятно. Теперь же тебя могут прикончить на ровном месте, ни за что.

– Ладно, успокойся.

– Ага.

Лески снова повернулся к стойке, и Лукас сделал шаг назад, собираясь уйти. Но Лески неожиданно захихикал, и складки кожи у него на лице заколыхались.

– Мусорщик Дуг, – фыркнул он и снова засмеялся.

Выйдя на улицу, Лукас огляделся по сторонам, раздумывая, что делать дальше. Где-то вдалеке завыли сирены, но он не смог определить где. Лукас хотел было позвонить и выяснить, что случилось, но сирен было так много, что, скорее всего, где-то начался пожар или произошла автомобильная авария. Он почувствовал, как он устал, и, вздохнув, направился к своей машине.

Уэзер спала. Она поднимется в шесть и будет ходить очень тихо, стараясь не разбудить его, а в семь войдет в операционную. После ее ухода Лукас проспит еще три часа. Он разделся в большой ванной комнате, расположенной в конце коридора, рядом со спальней, быстро принял душ, чтобы смыть дым, которым пропах в барах, и скользнул в постель. Он подкатился к Уэзер под бок и почувствовал гладкую кожу ее ноги. Она спала в старомодной мужской футболке и трусиках бикини, оставляющих кое-что – но не слишком много – воображению.

Лукас лежал на спине и представлял, как она двигается по спальне в футболке и трусиках. Иногда, если она не оперировала утром, перед глазами у него возникал тот же образ, который Лукас никак не мог прогнать, и тогда он осторожно забирался рукой под футболку.

Но только не сегодня. Слишком поздно. Лукас повернул голову, поцеловал Уэзер и мысленно пожелал спокойной ночи. Уэзер сказала ему, что он должен всегда так делать, а подсознание ей сообщит об этом.

Лукасу показалось, что прошло довольно много времени, когда он проснулся, почувствовав, что она коснулась его. В комнате царил полумрак, дневной свет вливался внутрь сквозь занавески. Уэзер сидела на кровати полностью одетая. Она еще раз сжала пальцы.