Из салона раздалось мычание. Макс пытался подняться, но получалось это у него не очень.

— Вот и наука оклемалась. Осторожнее там, буратины, тормозим. — Захаров остановил транспорт, откинулся в кресле и закурил, небрежно стряхивая пепел на пол. — Так вот. Я теперь понимаю, почему эту нашу драндулетину назвали Мамой: считай, что второй, или у кого какой раз родились. Спасла она нас, родименькая, от смерти увезла. Выпить есть чего?

— Держи. — Артемьев достал фляжку и пустил её по кругу. — Ты только не налегай, тебе ещё до Базы нас всех везти.

— Иди в задницу, я немного. Автоинспекции тут на моей памяти отродясь не водилось, а выпить нужно, из какой передряги выбрались. — Захаров сделал приличный глоток и продолжил. — Я теперь по порядку тогда. Ну как подъехали к границе это все помнят. Вы наружу вылезли, а мне что делать? Только за приборами смотреть, да за обстановкой окружающей. Дежурка красный зажгла и молчит, дежурный только рылом своим на экране светит, ну а мне-то что, у меня командование есть, оно умное, а мне по должности думать не положено. Как зажгут зелёный, так поеду, а до того только на радар пялиться. Ну вы там тёрли о чём-то своём, о призраках Зоны и невротизации, на навигаторе мамочкином предупреждение о Выбросе висело, но так, ненавязчиво, а потом смотрю, показатели запрыгали, напряжённость пси-поля расти начала, навигатор выдал что-то про полуавтоматический режим и картинку на экране поменял, вроде как по-другому мир показывать начал. На экране всё в серых тонах стало, и вот эта волна высветилась. Тут я тебе по рации передал, что лажа какая-то. Ты, как я понял, Нимова..

— Максим его зовут.

— … Максима ко мне отправил, — Захаров сделал ещё один глоток — тут-то мамочка шторки и опустила. Ага, думаю, автоматика заработала, значит что-то серьёзное. Меня на стрём пробило, я вообще не понял, что происходит-то, только жопой почуял, что влипли на полную. Потом смотрю, на экране связи с дежуркой паника началась какая-то, забегали они там все. Я наружу высунулся, а там пограничница эта валяется, и вы на пару к ней идёте, вот только походочка у вас как у мертвяков. Ну, думаю, всё, поклеило моё командование ласты. Я к экранам, а там уже про критический уровень излучения написано, таймер бежит трёхминутный и до кучи про необходимость покинуть опасную зону надпись. Можно подумать, сам не вижу, что вокруг пипец. Тут японец этот… как его зовут-то? А то неудобно.

— Юкио. Хотя можешь называть его Федей, всё равно он второй раз родился. — У Макса по-прежнему шумело в голове. Внезапно пробудившуюся тягу к шуточкам он списал на последствия попадания в пси-поле.

— Ты попа на Аномальных найди сначала, чтобы его нарёк подобающим образом. — у Артемьева на лице также отображалась ловля отходняка. Бледность спадала, но всё ещё была заметна. — Миш, что дальше было?

— А, ну так вот. Смотрю, Федя наш стоит у двери, держит её блокировку и жестом меня подзывает. Я к нему, а там снаружи вы пограничницу тащите, серые оба. До меня сразу дошло, что жмуры на такое не способны, так мы на пару к вам и дёрнули. Ангелы апокалипсиса, мать вашу. Вокруг кромешный ад, а вы в Чипа и Дейла играть вздумали.

— А вас-то как не накрыло? — Макс шарил по карманам в поисках сигарет. — Ну с нами всё понятно, нам компы наверняка сразу вкололи полный комплект, два дня теперь чудить будем точно, но вы-то считай голые были. Йоп, башка-то как трещит, мне тоже коньяку дайте…

— Мамочка у нас умница, защитница наша. Как это всё шарахнуло, она защитное поле врубила сразу же, а оно, как я понял, снаружи метра два вокруг неё покрывает. Мы вас всех в кузов покидали, вы все вырубились, ну кроме Костика, впрочем, тот один хрен никакой был, фигню городил разную, а мне дальше делать-то что? Лежат тела в бессознательном состоянии, с дежуркой связь отсутствует и только Костик наш глазами хлопает и чушь порет. Я смекнул, что назад дороги нет, волна-то мощная прошла и кто её знает, где она там ослабнет, прикинул, что или прорываёмся, или за погранцами следом на тот свет идём, когда таймер на ноль выйдет, да и втопил на полную. Мамочка у нас крепкая, ворота что тот Мамонт вынесла, не поморщилась.

— Сколько времени прошло? — поинтересовался Артемьев.

— Полчаса где-то. Гнал как ошпаренный, насколько при здешних дорогах это возможно. До Базы километра три где-то осталось. Снаружи тихо стало где-то минуты за две до того, как вы включаться начали, но что-то не по себе мне.

— Голоса?

— Они самые. Эхо, да?

— Я тоже их слышу. — Юкио зашёл в кабину. — Так странно это всё.

— Все их слышат. — Артемьев, казалось, о чём-то задумался. — Вылезаем. Фон вроде спал. Зверьё сейчас всё под землёй сидит и сидеть будет ещё час, так что на Аномальных некоторое время будет очень тихо и пусто. Как там Катя?

— Без изменений. — Юкио нахмурился. — Что с ней?

— Приедем на базу, тогда расскажу. — Артемьев встал из кресла. — Связать бы её на всякий случай, да рука не поднимается. Идём, воздухом подышим свежим, в городах такого нет.

Снаружи и впрямь было неестественно тихо, только моросил дождь. Сложно было представить, что ещё совсем недавно здесь бушевала аномальная энергия, противостоять которой в этом мире мало что могло. Воздух был свеж, пах лесом и полевыми травами.

— Что такое Эхо? — Юкио поправил очки.

— Ну как тебе сказать. — Артемьев поправил автомат, висящий на плече. — После вот такого звездеца, который мы пережили исключительно благодаря Маме, иногда возникает странное явление, когда все, кто находится на поверхности, слышат у себя в голове голоса. Причём каждый слышит что-то своё и далеко не всегда они говорят что-то осмысленное. Кто-то слышит просто шумы, кто-то — вой каких-то животных, кто-то слышит и то и другое и ещё что-нибудь бонусом. Но в любом случае — все слышат разное. Связью пользоваться в это время бесполезно, поскольку помехи идут ужасные, остаётся только ждать, когда это закончится. Продолжительность этого явления каждый раз разная и от силы Выброса не зависит. Макс, я правильно говорю?