— Миха, отчёт. — Артемьев прижался к стене и жестом показал Максу, чтобы тот занял позицию у входа в ангар. — Что за говно у вас там происходит?

— Лажа полная, босс. Спящая красавица проснулась. Жрать захотела, не иначе.

— Твою мать, вот только этого не хватало. Где она?

— Там же где и была, в грузовом. Дверь там крепкая, да и Федя говорит, что пока она спала, он на неё наручники нацепил. Вроде как вырваться не должна.

— Предусмотрительный он у нас. С чего бы ему наручники на неё цеплять понадобилось?

— Она, говорит, совсем белая стала, порыкивать начала, вот он и перестраховался.

— Ладно. Не до неё сейчас.

— Ты охренел? Что значит не до неё. Она тут у меня чуть ли не над ухом воет. А ну как вырвется. Кэп, может её того, этого?

— Ты погоди пока. Если дверь у вас там нормально закрыта, то не вырвется. С базой разберёмся, потом уже решим, что с ней делать. Обзор.

— В ангаре без изменений, по вашей стороне тоже. По противоположной и с боков всё чисто. Мля, что делать-то с ней?

— Мы заходим.

В ангаре было тихо, темно и пусто. В углу одиноко стоял старый погрузчик, а в середине противоположной воротам стены вырисовывался контур двери, ведущей на склад. В динамиках шлемов по-прежнему слышались звуки, как если бы кто-то бился головой в железную дверь. Артемьев приблизился к ангарной двери на десять метров, показал Максу остановиться и взял её на прицел.

— Внутри всё чисто. Кость, ну мне ж с камер видно, пусто там. Открывать?

— Миха, порядок есть порядок. Нимов тебе потом про немецкий орднунг лекцию прочитает. Открывай внутреннюю.

Дверь со скрежетом поползла вверх. Нервы напряглись у всех, даже у Захарова, который хоть и видел, что в коридоре никого нет, однако помнил, что на Аномальных ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов. Особенно, когда над ухом у тебя кто-то тоскливо воет. На пульте управления дверью зажглась зелёная лампочка. Дежурный свет за дверью сменился на полное освещение — База выходила из режима полуконсервации.

Проверка заняла час, в течение которого Артемьев извёл Захарова вопросами о местонахождении Машки и требованиями отчётов о ситуации на улице. Захаров вяло отругивался, что буде он заметит какие-либо изменения, то сразу же об этом своё нынешнее командование и оповестит. Сетовал он также на то, что у роли координатора имеется один существенный недостаток, а именно невозможность, в случае чего, помочь находящимся внутри товарищам и если вдруг их там кто-то начнёт кушать, то картиной этой будет нанесён непоправимый урон по его тонкой душевной организации. Под конец Захаров пожаловался, что катькин вой из грузового отсека его уже достал окончательно и сейчас он либо её пристрелит, либо застрелится сам. Макс, который тоже слышал эти тирады их координатора, уверил того, что как только они закончат с проверкой базы, он лично перетащит Катю в виварий, который, как к тому моменту выяснилось, вполне себе исправно функционировал, хотя и был пустым. Также он напомнил Артемьеву, что нервы подчинённых надо беречь, что мертвячьи голодные песни этому ну никак не способствуют, и что как не оттягивай визит на командный пункт, где наличествует мертвячка, но идти туда всё равно придётся. Артемьев тяжело вздохнул, спросил у небес, почему же он не подался в военные сталкеры, но согласился.

— Движение на командном, — с Захарова в один момент сдуло всё его утомление. — Симонова покинула кресло и переместилась в спальное помещение дежурного.

— Блокируй ту дверь нна. — Артемьев видом своим демонстрировал полную сосредоточенность.

— Принято. Заблокировано уже. Ей самой, если что.

— Она открыть сможет?

— Теперь уже вряд ли, — в наушниках послышалось клацанье клавиатуры. — Без моего разрешения точно не откроет.

— Что она там делает, мать её?

— Легла на кровать, вроде как уснуть собирается.

— Мы заходим. Паси картину.

Дверь на командный пункт открылась. Артемьев осмотрел его помещение и не спеша подошёл к пульту управления. Нимов последовал за ним.

— Макс, я понимаю, что я ничего не понимаю, но если тут не написано, что эта красавица-чудовище, проверяющая своим присутствием наши сраки на крепость, предлагает нам посмотреть какое-то видео сообщение, то я уже совсем совсем ни хера не понимаю. — Артемьев исподлобья взглянул на дверь спального помещения, убедился, что на её панели горит индикатор блокировки и снова повернулся к пульту. — Ты можешь сделать так, чтобы мы все могли это посмотреть?

— Какие вопросы, — Нимов сел за пульт. — Миш, принимай канал.

На экране возникло лицо профессора Завадского. Было оно усталым и Максу показалось, что с момента их последней встречи профессор как будто осунулся и постарел.

….Здравствуйте. Меня зовут Павел Валентинович Завадский и я являюсь… хотя правильнее будет сказать являлся начальником лаборатории исследования аномальных субстанций в организации, известной как Научно-Исследовательский Институт по Изучению Аномальных Территорий, московский филиал, город Москва. Если вы смотрите данное сообщение, то это значит, что вы имеете к этой организации какое-то отношение, иначе эта запись уничтожилась бы в момент непрохождения вашей авторизации как сотрудника указанного мной ранее учреждения. — голос профессора совершенно не походил на его прежний и звучал по старчески дребезжащим. — Если вы являетесь экипажем транспорта 4-78, то мне хотелось бы попросить у вас прощения за то, что втянул вас во всё это. Поверьте, к тому моменту, когда ситуация в корне поменялась, у меня уже не было возможности вас развернуть. Если же вы не имеете отношения к этому транспорту, то прошу вас — досмотрите это сообщение до конца, возможно, оно будет вам в чём-то полезным. Я надеюсь, что Мария до сих пор жива и не убита в процессе вашего прохождения на командный пункт. Мне было бы очень жаль, если бы девочка погибла, в конце концов, она является результатом нашего кропотливого труда на протяжении нескольких лет, но о ней я расскажу позже, а сейчас замечу, что её внешность совершенно не соответствует её сущности и проявления немотивированной агрессии ей не свойственны…

— Что он несёт? Какая, в жопу, девочка? — Артемьев начал терять самообладание. — Миш, закрой все двери нахер. Не хватало ещё, чтобы к нам со спины кто зашёл.

— Кость, там в кулере что-нибудь есть? Ну хоть немного воды? Пить хочется страшно. Да чего я, там кофе и чай должны быть где-то рядом, — Нимов достал откуда-то из под пульта пепельницу, — кури, если хочешь, по ушам нам за это дело никто не надаёт. Некому.

Артемьев удалился в сторону угла, где стоял кулер и принялся сердито грохотать там чашками. Слышимость на командном пункте была прекрасная и пропустить что-либо из речи профессора он не боялся.