„Печальное заблужденіе!” — говорятъ другіе. — „Центральное правительство, составленное изъ разнородныхъ элементовъ и призванное управлять одной націей, будетъ служить помхой для революціи, такъ какъ въ силу самой природы власти оно должно быть консервативнымъ. Неспособное вселить революціонный духъ въ отсталыя коммуны, оно будетъ препятствовать развитію революціи въ коммунахъ, идущихъ впереди движенія. Внутри-же возставшей Коммуны правительство или будетъ санкціонировать факты, уже совершившіеся и слдовательно станетъ излишнимъ и даже вреднымъ; или же будетъ дйствовать по своей вол, т. е. регламентировать то, что должно быть свободно выработано народомъ, примнять теоріи тамъ, гд должна дйствовать свободная творческая сила соціальнаго организма, создающаго новыя формы общественной жизни. Люди, облеченные властью, запершись въ канцеляріяхъ будутъ тратить на праздные споры т способности и силы, которыя при совмстной работ съ народомъ могли-бы быть употреблены на основаніе новыхъ организацій Безсильное тамъ, гд нужно настоящее дло, правительство будетъ служить тормазомъ для раціональнаго развитія человчества”.

Какъ бы естественно и справедливо не было это разсужденіе, оно сталкивается съ вковыми предразсудками и встречаетъ противодйствіе со стороны тхъ, кому выгодно поддерживать религію правительства на ряду съ религіей собственности и религіей божества.

Богъ, Собственность и Правительство — вотъ самыя опасныя препятствія для будущей революціи.

Однако, эти предразсудки уже сильно поколеблены. „Мы сами устроимъ свои дла, безъ вмшательства правителей. Намъ не нужна опека священника, собственника и правителя”, говорятъ уже пролетаріи. Анархисты въ свою очередь энергично борются съ поклоненіемъ этимъ принципамъ и надо надяться, что ко дню наступленія революціи они будутъ достаточно поколеблены, чтобъ не увлечь пролетарскія массы на ложный путь.

Однако, есть существенный проблъ въ дятельности революціонныхъ союзовъ. Дло въ томъ, что почти ничего не сдлано для деревни. Все ограничилось городами. Деревня, казалось, не существовала для городскихъ рабочихъ. Ораторы даже избгаютъ упоминать въ своихъ рчахъ о деревн и о земл. Не зная стремленій крестьянъ, они не ршаются говорить отъ ихъ имени. Нужно-ли доказывать, на сколько это опасно? — Эмансипація пролетаріата неосуществима, пока революціонное движеніе не охватитъ деревни. Возстаніе не продержится боле года, если оно не встртитъ сочувствія среди крестьянъ. Когда налоги и подати будутъ уничтожены, конечно, крестьяне поймутъ преимущества революціи. Но было бы крайне неосторожно разсчитывать на то, что революціонныя идеи проникнутъ изъ городовъ въ деревни безъ предварительной пропаганды. Надо узнать, каковы стремленія крестьянина, каковы его взгляды на земельную собственность, какъ онъ понимаетъ надвигающуюся революцію. Надо познакомить его съ дятельностью городскихъ пролетаріевъ и доказать ему, что они не будутъ вредить земледльцу. Необходимо, чтобъ рабочіе привыкли уважать крестьянина и дйствовать съ нимъ за одно.

Рабочіе должны содйствовать пропаганд въ деревняхъ. Въ каждомъ город должна быть маленькая спеціальная организація, втвь Аграрной Лиги, для пропаганды среди крестьянъ. Необходимо, чтобъ къ этой пропаганд относились такъ же, какъ къ пропаганд въ промышленныхъ центрахъ.

Отъ этого зависитъ успехъ революціи. Только въ тотъ день, когда рабочій и земледлецъ, рука объ руку, пойдутъ завоевывать Равенство для всхъ, революція победитъ міръ и принесетъ счастье всему человчеству, какъ въ убогую хижину, такъ и въ богатыя сооруженія крупныхъ промышленныхъ аггломерацій.

Вопросъ первостепенной важности предсталъ сейчасъ передъ Европой и требуетъ немедленнаго разршенія. — Аграрный вопросъ, вопросъ о томъ, какова должна быть новая форма владнія и обработки земли? Кому будетъ принадлежать земля? Кто будетъ ее обработывать и какъ? Никто не станетъ отрицать всей важности этого вопроса. Т, которые внимательно слдятъ за крестьянскимъ движеніемъ въ Ирландіи, въ Англіи, въ Испаніи, въ Италіи и въ нкоторыхъ частяхъ Германіи и Россіи, знаютъ, что въ деревняхъ, среди всми презираемаго класса земледльцевъ, готовится сейчасъ грандіозная революція.

Соціалистамъ все еще продолжаютъ возражать, что соціальные вопросы интересуютъ исключительно городскихъ рабочихъ, не затрагивая крестъянъ. Если уничтоженіе частной собственности и экспропріація фабрикантовъ и заводчиковъ встрчаютъ сочувствіе въ городахъ, то дло обстоитъ совершенно иначе въ деревняхъ. Крестьяне не довряютъ соціалистамъ и, если когда-нибудь городскіе рабочіе захотятъ привести въ исполненіе свои планы, то деревенскіе жители сумютъ помшать имъ.

Это возраженіе имло дйствительно нкоторое значеніе лтъ трідцать, сорокъ тому назадъ. Тогда крестьяне, мене нуждающіеся и боле покорные, не выражали признаковъ неудовольствія и предавали себя на волю Божію. Теперь дло обстоитъ совершенно иначе. Концентрація недвижимыхъ имуществъ въ рукахъ богачей, развитіе все растущаго деревенскаго пролетаріата, тяжелые налоги, подавляющіе земледліе, вторженіе машиннаго производства, конкурренція Америки и Австраліи и, наконецъ, быстрый обмнъ идей значительно измнили положеніе длъ за послдніе тридцать лтъ. Теперь вся Европа охвачена сильнымъ аграрнымъ движеніемъ, которое растетъ съ каждымъ днемъ и придастъ будущей революціи значеніе, какого она никогда-бы не достигла, если-бы ограничилась только большими городами.

Кто изъ насъ не знаетъ, что происходитъ сейчасъ въ Ирландіи? Возстаніе противъ помщиковъ охватило больше половины страны. Крестьяне не платятъ владльцамъ земли арендныхъ денегъ; если-бы между ними и нашлись желающіе это сдлать, то они не посмли-бы ослушаться Аграрной Лиги — могучей тайной организаціи, имющей свои отдленія во всхъ деревняхъ и строго карающей за неисполненіе своихъ приказаній

Помщики не ршаются требовать слдуемыхъ имъ денегъ, такъ какъ пришлось бы прибгнуть къ вооруженной сил, а это неизбжно вызвало бы возстаніе. Если-бы кто-нибудь изъ помщиковъ вздумалъ изгнать крестьянина за невзносъ платы, то на защиту послдняго выступили-бы тысячи вооруженныхъ крестьянъ. Да и ферма такого помщика не нашла бы себ арендатора, такъ какъ Лига или какая-нибудь другая тайная организація приговорили-бы измнника къ смерти, а крестьяне сожгли-бы его нивы и истребили скотъ. Положеніе становится невыносимымъ для самихъ помщиковъ; въ однихъ уздахъ стоимость земли пала на дв трети, въ другихъ помещики являются лишь номинальными владльцами своихъ имній: они не смеютъ даже показаться крестьянамъ безъ охраны полиціи. Земля остается невоздланной, и, по словамъ Financial Reformer за 1879 годъ, цнность урожаевъ пала на 250 милліоновъ франковъ, а количество обрабатываемыхъ земель уменьшилось на 33.000 гектаровъ.

Положеніе длъ принудило Гладстона дать ирландскимъ представителямъ формальное обязательство представить въ парламентъ проектъ закона, по которому владнія крупныхъ помщиковъ будутъ отчуждены и употреблены на общественныя нужды, земля будетъ объявлена собственностью націи и продана народу на условіяхъ ежегодныхъ погашеній въ теченіи 25 лтъ. Такой законъ не могъ быть, конечно, вотированъ англійскимъ парламентомъ, такъ какъ онъ нанесъ бы смертельный ударъ принципу земельной собственности въ Англіи. Уладить конфликтъ мирнымъ путемъ не предвидится никакой возможности. Повсемстное возстаніе крестьянъ можетъ быть предотвращено еще разъ, какъ въ 1846 году; но не далекъ тотъ день, когда ирландскій народъ выйдетъ, наконецъ, изъ терпнія после столькихъ ненужныхъ страданій и обманутыхъ надеждъ. Какъ только произойдетъ малйшая дезорганизація власти въ Англіи, ирландскій крестьянинъ, подстрекаемый тайными обществами, поддерживаемый мелкой деревенской буржуазіей, жаждущей для своей выгоды наступленія новаго 1793 года, выйдетъ изъ своихъ берлогъ и осуществитъ все то, о чемъ ему говорили агитаторы. Онъ подожжетъ дворцы, завладетъ хлебами помщиковъ и захватитъ земли, о которыхъ онъ мечтаетъ уже столько лтъ.