Чтобы установить связи съ другими угнетенными, онъ организуетъ общества, содержащіяся на средства самаго народа. Онъ входитъ въ соглашеніе съ рабочими другихъ странъ и лучше чмъ самые краснорчивые проповдники филантропіи, подготовляетъ день, когда войны между народами станутъ невозможными. Чтобъ знать, что длаютъ его братья и сговориться съ ними, чтобъ вырабатывать и пропагандировать новыя идеи, онъ содержитъ, — но цною какихъ лишеній, какихъ усилій! — свою рабочую прессу. Наконецъ, когда настаетъ часъ, онъ подымается и, обагряя своею кровью подножья баррикадъ, идетъ завоевывать себ свободу и права, которыя богачи и власти сумютъ вскор направить опять противъ него, обращая ихъ въ свои привилегіи.

Сколько постоянныхъ, упорныхъ усилій! Какая непрерывная борьба! Какая гигантская работа, работа, вчно прерываемая, то чтобъ пополнить ряды, пордвшіе отъ пуль и картечи; то чтобъ замнить бглецовъ, не вынесшихъ тяжести борьбы и преслдованій; то чтобъ взяться за изученіе соціальныхъ вопросовъ, прерванное массовыми избіеніями!

Ихъ газеты создаются людьми, которые должны были вырывать у общества обрывки знанія, лишая себя сна и пищи; агитація поддерживается на средства бдняковъ, отдающихъ свои послдніе гроши; и все это подъ вчнымъ страхомъ, что семья будетъ обречена на самую ужасную нищету, если только хозяинъ узнаетъ, что „его рабочій, его рабъ — соціалистъ!”

Вотъ что, прежде всего, вы найдете въ сред народа.

И сколько разъ, въ этой безконечной борьб, рабочіе, изнемогая подъ тяжестью обстоятельствъ, тщетно задавали себ слдующій вопросъ:

„Гд же эти молодые люди, которые получили образованіе на нашъ счетъ, которыхъ мы одвали и кормили, пока они учились? молодежь, для которой, не разгибая спины, съ пустымъ желудкомъ, мы строили дома, академіи, музеи и, съ изможденными лицами, печатали книги, недоступныя намъ? А гд профессора, эти двигатели гуманитарной науки, въ глазахъ которыхъ человчество не стоитъ рдкаго вида гусеницъ? Эти люди, которые постоянно кричатъ о свобод и не попробуютъ никогда защитить нашу свободу, ежедневно попираемую? Эти писатели, художники, поэты, вся эта шайка лицемровъ, которые со слезами на глазахъ говорятъ о народ и никогда не попытаются помочь этому народу въ его тяжелой борьб”?

Одни довольствуются трусливой индиферентностью; другіе, большая часть, презираетъ народъ, „la canaille”, и готовы растерзать его, если только онъ посметъ коснуться ихъ привилегий.

Появится, правда, иногда какой-нибудь юнецъ, мечтающій о барабанномъ бо и баррикадахъ, ищущій сильныхъ ощущеній, но какъ только онъ увидитъ, что путь къ баррикадамъ тяжелъ, а въ лавровомъ внк, котораго онъ добивается, слишкомъ много терній, онъ отказывается отъ борьбы за освобожденіе народа. Большею частью, это честолюбцы, которые стараются хитростью снискать расположеніе народа и будутъ первые громить его, когда онъ захочетъ провести въ жизнь т принципы, которые они сами проповдовали. Они готовы даже навести пушки на эту „презрнную толпу”, если только она посметъ возстать не по ихъ сигналу.

Прибавьте къ этому безсмысленное надругательство и высокомрное презрніе большей части нашего общества, и вы получите ясную картину того, что даетъ сейчасъ буржуазная молодежь народу, чтобъ помочь ему въ его соціальной эволюціи.

И вы еще спрашиваете: „Что длать?”

Что длать, когда ничего еще не сдлано, когда цлой арміи молодыхъ силъ, готовыхъ пожертвовать своими способностями, энергіей и талантомъ, не хватило-бы на то, чтобъ помочь народу въ предпринятой имъ грандіозной работ.

Вы, любители чистой науки, неужели, если вы прониклись принципами соціализма и поняли значеніе наступающей революціи, вы не замчаете, что вся наука должна быть измнена соотвтственно новымъ принципамъ; что и въ этой области нужна революція, которая своимъ значеніемъ должна превзойти переворотъ, измнившій теченіе наукъ въ XVIII вк? Неужели вы не понимаете что современная исторія — басня о величіи царей, исторія генераловъ и парламентовъ должна быть обращена въ исторію народа, въ исторію эволюціи человчества? Что соціальная экономія, оправдывающая сейчасъ эксплоатацію капиталистами, должна быть переработана, какъ въ своихъ основныхъ принципахъ, такъ и въ неисчислимыхъ приложеніяхъ? Что антропологія, соціологія и этика должны быть пересозданы, что даже естественныя науки должны получить новое освщеніе, измняющее, какъ способы пониманія явленій природы, такъ и методы ихъ изложенія? Что же, неужели вамъ мало работы? Посвятите ваши знанія, ваши силы служенію новой наук. А, главнымъ образомъ, помогите намъ вашей желзной логикой побдить вковые предразсудки, выработать путемъ синтеза основы лучшихъ организацій; научите насъ проявлять въ нашихъ разсужденіяхъ убжденность, присущую точнымъ наукамъ; покажите своимъ примромъ, какъ посвящать жизнь служенію истин.

Вы, доктора, которыхъ тяжелый опытъ заставилъ понять соціализмъ, повторяйте намъ каждый день, что человчество вырождается, что оно погибнетъ, если не будутъ измнены условія его жизни и работы. Что ваши лекарства безсильны, пока девяносто девять сотыхъ человчества прозябаетъ въ условіяхъ жизни, прямо противоположныхъ требованіямъ медицины; что должны быть искоренены сами причины болзней, и что есть средства для ихъ искорененія. Возьмите вашъ скальпель; разските врной рукой современное общество, идущее по пути къ разложенію и внушите намъ, что раціональная жизнь не сказка и что нельзя останавливаться передъ ампутаціей члена, зараженнаго гангреной, когда опасность грозитъ всему организму.

А вы, изыскивающіе способы приложенія науки къ промышленности, разскажите намъ откровенно, каковъ результатъ вашей работы. Скажите тмъ, кто не ршается порвать съ настоящимъ, сколько зачатковъ новыхъ открытій несетъ въ себ современное знаніе, чмъ-бы могла быть промышленность при нормальныхъ условіяхъ и сколько-бы могъ производить человкъ, если-бы онъ постоянно работалъ надъ улучшеніемъ способовъ производства. Посвятите вашу интуицію, вашъ практическій умъ, ваши организаторскіе таланты народу, вмсто того, чтобы отдавать все на служеніе эксплоататорамъ.