Откуда эта неодолимая сила движенія 1871 года, притягивающая къ себ симпатіи всхъ угнетенныхъ? Почему идея Парижской Коммуны такъ привлекательна для пролетаріевъ всхъ странъ, всхъ національностей?

Отвтъ очень простъ. — Революція 1871 года была народнымъ движеніемъ. Созданная самимъ народомъ, родившаяся внезапно въ его ндрахъ, она въ угнетенныхъ массахъ нашла своихъ защитниковъ, своихъ героевъ и мучениковъ. Этого характера „canaille” не проститъ ей никогда буржуазія. Основной идеей этой революціи, — еще не опредлившейся, но уже ясно намченной, — была идея соціальной революціи, пришедшей дать міру, после многихъ вковъ борьбы, настоящую свободу, настоящее равенство.

Эта была революція народа, идущаго завоевывать свои права.

Напрасно стараются исказить ея смыслъ и представить эту революцію, какъ простую попытку завоевать независимость Парижа и учредить такимъ образомъ маленькое государство во Франціи. Парижъ никогда не стремился изолироваться, какъ не стремился подчинить себ оружіемъ остальной Франціи. Онъ не хотлъ укрыться въ своихъ стнахъ, какъ бенедиктинецъ въ монастыр, не вдохновлялся узкой замкнутой жизнью. Когда онъ требовалъ независимости, когда онъ стремился помшать вторженію въ свои дла какого-бы то ни было центральнаго правительства, онъ видлъ въ этомъ средство для совершенія соціальнаго переворота, для спокойной выработки основъ будущей организаціи. Онъ мечталъ о революціи, которая преобразуетъ современный режимъ производства и обмна, измнитъ людскія отношенія и создастъ общество, основанное на равенств, справедливости и солидарности.

Независимость была только средствомъ въ глазахъ Парижа; цлью его была соціальная революція.

И онъ достигъ бы этой цли, если-бы революція 18 марта не была прервана въ своемъ бурномъ теченіи, если-бы парижскій народъ не былъ разстрлянъ картечью, изрубленъ шашками по приказанію версальскихъ убійцъ. Найти ясное, опредленное и доступное выраженіе для всего того, безъ чего не могла совершиться революція, было главною задачей Парижа съ перваго же дня его освобожденія. Но великія идеи не созрваютъ въ одинъ день, какъ-бы усиленно ни работала мысль, какъ бы ускоренно ни выработывались и ни пропагандировались новыя идеи въ періоды революцій. Имъ нужно время, чтобъ развиться, проникнуть въ массы, перейти въ дйствія, а этого времени не было у Парижской Коммуны.

Рожденная въ переходное время, на рубеж двухъ періодовъ развитія современнаго соціализма, она не успла исполнить своей задачи. Что могъ дать свободнымъ мыслителямъ 1871 года признающій власть и правительство и даже религію коммунизмъ 1848 года? Гд было найти парижанина, который согласился-бы запереться въ фаланстерскую казарму? Съ другой стороны, коллективизмъ, стремящійся впречь въ одну телгу заработную плату и коллективную собственность, оставался непонятымъ, мало привлекательнымъ и представлялъ непреодолимыя затрудненія при практическомъ примненіи. А свободный, анархическій коммунизмъ только что зарождался; онъ едва смлъ отражать нападки приверженцевъ правительства и власти.

Нершительность царила въ умахъ, и соціалисты, не имя передъ собой опредленной цли, не смли приступить къ уничтоженію частной собственности. „Обезпечимъ себ побду, а тамъ посмотримъ что длать”, говорили они, успокаиваясь на этомъ шаблонномъ разсужденіи.

Обезпечить побду! Но разв можно основать свободную Коммуну, не коснувшись собственности! Разв можно побдить враговъ, пока народъ не заинтересованъ въ торжеств революціи, не уверенъ, что она принесетъ человчеству матерьяльное, умственное и нравственное благосостояніе! Они пытались учредить Коммуну, откладывая навремя соціальную революцію, когда единственнымъ средствомъ учрежденія Коммуны является соціальная революція!

Провозглашая Свободную Коммуну, парижскій народъ провозгласилъ принципъ преимущественно анархическій. Но, такъ какъ въ это время анархическія идеи не проникли еще въ сознаніе народа, онъ остановился на полъ-пути. Въ своей Коммун онъ высказался за старый принципъ власти и учредилъ Совтъ Коммуны, на подобіе Городской Думы.

Разъ мы признаемъ, что центральное правительство абсолютно не нужно для регулированія соотношеній между коммунами, неужели мы допустимъ его необходимость для регулированія взаимныхъ отношеній между группами, составляющими Коммуну! Разъ мы предоставляемъ свободной иниціатив коммунъ право входить въ соглашенія относительно предпріятій, касающихся нсколькихъ коммунъ, неужели мы откажемъ въ этомъ прав группамъ, составляющимъ каждую коммуну? Правительство въ Коммун не иметъ большаго raison d'^etre, чмъ правительство надъ Коммуной.

Въ 1871 году, парижскій народъ, низвергшій столько правительствъ, впервые возсталъ противъ самой правительственной системы; но онъ не сумлъ освободиться отъ правительственнаго фетишизма и тоже учредилъ у себя правительство. Мы знаемъ, каковы были послдствія. Онъ послалъ своихъ сыновъ въ Городскую Думу. Тамъ, вынужденные управлять, когда ихъ убжденія требовали работы совмстно съ народомъ, вынужденные разсуждать, когда надо было дйствовать, они поняли всю безсмысленность своего положенія, все свое безсиліе. Утративъ вдохновеніе, вдали отъ народа, этого очага революціи, они въ свою очередь парализовали народную иниціативу.

Зарожденная въ переходное время, въ періодъ глубокаго перерожденія соціализма, осуществленная на исход войны, въ изолированномъ очаг, подъ громомъ пушекъ, Парижская Коммуна должна была погибнуть.

Но своимъ пролетарскимъ характеромъ и соціальными идеями, она положила начало новой эр въ серіи революцій и была предвстницей Великой Соціальной Революціи. Массовыми избіеніями, неслыханными жестокостями, гнуснымъ издвательствомъ своихъ палачей надъ заключенными, буржуазія вырыла непроходимую пропасть между собой и пролетаріатомъ. Своей местью и оргіями каннибаловъ, она произнесла надъ собой смертный приговоръ. Теперь народъ знаетъ, съ кмъ онъ иметъ дло; знаетъ, что его ожидаетъ, если во время будущей революціи онъ не одержитъ ршительной побды.