Обратно, при связи, существующей между политическимъ и экономическимъ режимомъ, переворотъ въ способахъ производства и распредленія продуктовъ не можетъ произойти безъ политической революціи.

Уничтоженіе частной собственности и эксплоатаціи, установленіе коллективистическаго или коммунистическаго режима неосуществимы при нашихъ парламентахъ и короляхъ.

Новый экономическій режимъ требуетъ новаго политическаго; эта истина проникла въ сознаніе массъ: народная мысль стремится разршить одновременно оба эти вопроса. Она работаетъ надъ созданіемъ лучшаго экономическаго и политическаго будущаго; рядомъ со словами „Коллективизмъ” и „Коммунизмъ” мы слышимъ слова: Рабочее Государство, Свободная Коммуна, Анархія, или: анархическій Коммунизмъ, коллективистическая Коммуна.

„Вы хотите, чтобы ваша работа была плодотворна? Освободитесь прежде всего отъ тысячи предразсудковъ, которые вамъ внушили!” — Этими словами начиналъ свои лекціи одинъ знаменитый астрономъ: они приложимы ко всмъ отраслямъ знанія; къ соціальнымъ же наукамъ, боле чмъ къ естественнымъ. Съ первыхъ же шаговъ въ этой области мы наталкиваемся на массу предразсудковъ, завщанныхъ намъ прошлыми вками, ложныхъ идей, распространенныхъ съ цлью обмануть народъ, софизмовъ, тщательно выработанныхъ — чтобы направить на ложный путь народную мысль.

Среди всхъ этихъ предразсудковъ наибольшаго вниманія заслуживаетъ тотъ, который лежитъ въ основ современныхъ политическихъ организацій и проявляется почти во всхъ соціальныхъ теоріяхъ. Этотъ предразсудокъ — вра въ представительное правительство.

Въ конц прошлаго вка французскій народъ свергнулъ монархію и послдній изъ королей искупилъ на эшафот свои грхи и грхи своихъ предшественниковъ.

Тогда же выяснилось, что все великое, хорошее, что дала революція, было дломъ отдльныхъ лицъ или группъ, достигшихъ своей цли, благодаря дезорганизаціи и слабости центральнаго правительства. Казалось, что именно въ эту эпоху народъ не долженъ былъ искать ига новаго правительства, основаннаго на тхъ же принципахъ, какъ и только-что свергнутое.

Но, находясь подъ вліяніемъ предразсудковъ и введенный въ заблужденіе кажущейся свободой и мнимымъ благосостояніемъ конституціонныхъ государствъ Америки и Англіи, французскій народъ поспшилъ учредить у себя конституцію, — конституціи, которыя онъ преобразовывалъ безъ конца, не измняя однако принципу представительнаго правительства. Монархія или республика, не все ли равно! Народъ не свободенъ: онъ управляется представителями, боле или мене удачно выбранными. Онъ провозглашаетъ свою свободу, свои права, и самъ же спшитъ отречься отъ нихъ. Онъ избираетъ депутатовъ и поручаетъ имъ разобраться въ безконечномъ разнообразіи смшанныхъ интересовъ и сложныхъ человческихъ отношеній.

Во всхъ государствахъ континентальной Европы эволюція приняла тотъ же характеръ. Вс они, одно за другимъ, свергаютъ абсолютныя монархіи и вступаютъ на путь парламентаризма. Даже деспотическій Востокъ слдуетъ ихъ примру: Болгарія, Турція, Сербія пытаются учредить у себя конституцію; Россія, и та стремится свергнуть иго камарильи, чтобы замнить его боле сноснымъ игомъ представительнаго собранія.

Ужасне всего то, что Франція, открывая новые пути, не можетъ освободиться отъ старыхъ предразсудковъ. Народъ, разочарованный въ конституціонной монархіи, свергаетъ ее, но на слдующій же день онъ провозглашаетъ новое правительство, основанное на старыхъ началахъ — правительство, готовое предать народъ въ руки какого-нибудь злодя, который навлечетъ на прекрасныя долины Франціи нашествіе непріятелей.

Черезъ двадцать лтъ онъ повторяетъ ту же ошибку. Видя, что Парижъ покинутъ войсками и правительствомъ, народъ, предоставленный самому себ, не пытается установить той новой формы политической жизни, которая привела-бы къ новому экономическому режиму. Замнивъ слово Имперія — Республикой, а это послднее — Коммуной, онъ и здсь прибгаетъ къ представительной систем. Онъ передаетъ свои права выборному собранію и поручаетъ ему создать ту новую форму человческихъ отношеній, которая дала-бы Коммун силу и жизнь.

Конституціи, разорванныя въ клочки, разлетаются подобно мертвымъ листьямъ, увлекаемымъ въ рку осеннимъ втромъ! Освободиться отъ старыхъ предразсудковъ не такъ легко; уничтоживъ шестнадцатую конституцію, народъ создаетъ семнадцатую.

Даже въ теоріи мы встрчаемъ то же поклоненіе представительному принципу. Многіе реформаторы, разсматривая современное экономическое положеніе, требуютъ полнаго преобразованія способовъ производства и обмна и уничтоженія капиталистическаго режима. Но какъ только дло дойдетъ до ихъ политическаго идеала, они не ршаются коснуться представительной системы: въ Рабочемъ Государств, и даже въ свободной Коммун они стремятся сохранить представительное правительство.

Къ счастью, престижъ этого принципа падаетъ. Прослдимъ за развитіемъ представительнаго правительства. Мы имемъ возможность это сдлать. Оно функціонировало и функціонируетъ на открытой арен Западной Европы во всемъ разнообразіи своихъ формъ — отъ умренной монархіи до революціонной коммуны. На него возлагали столько надеждъ, а оно явилось орудіемъ интригъ и личнаго обогащенія, препятствіемъ для развитія народа и проявленія его иниціативы. Поклоненіе принципу представительства не иметъ большаго raison d'^etre, чмъ поклоненіе королевской власти. Теперь уже понимаютъ, что недостатки представительнаго правительства не являются продуктомъ соціальнаго неравенства; осуществленное въ сред, въ которой капиталъ и трудъ равномрно распредлены между всми, оно приведетъ къ тмъ-же печальнымъ послдствіямъ. Не далекъ тотъ день, когда эта форма правленія, возникшая, по удачному выраженію Дж. Ст. Милля, изъ стремленія защитить себя отъ когтей и клюва короля коршуновъ, уступитъ мсто политической организаціи, созданной насущными потребностями человчества и основанной на слдующемъ принцип: настоящая свобода заключается въ томъ, чтобы каждый самъ устраивалъ свои дла, не предоставляя ихъ на волю Провиднія или выборнаго собранія.